На улице моросил холодный осенний дождик. Синди первым делом зашвырнула туфельки куда-то в кусты. Бежать в них было все равно неудобно, а смысла бросать одну на лестнице, прихватив другую с собой, как советовала все та же фея-крестная, уже не было.
Промчавшись через ярко освещенный парк, она оглянулась, но погони по-прежнему не увидела. Немного успокоившись, она перешла на шаг и нырнула в темноту за воротами. Стражники не обратили на нее никакого внимания.
Синди брела по дороге, раздумывая, куда бы ей отправиться. Путь домой был явно заказан. «Интересно, а где у нас фея-крестная вообще обретается?» - размышляла она, - «вот ведь, столько лет – а даже на чай ни разу не пригласила. Конечно, стыдно ей, поди, с замарашкой-то якшаться. Так, поколдовала пару раз, для успокоения совести, крестная все-таки, а дальше все сама».
Погрузившись в свои невеселые мысли, девушка в последний момент заметила выехавшую из темноты карету и попыталась отпрыгнуть в сторону. Кучер резко дернул поводья, чтобы заставить лошадей объехать дурную девку, возникшую будто из ниоткуда, карету немного занесло, и сильный удар отбросил Синди на обочину.
***
Королевский кондитер, сидевший в карете в обнимку с огромным тортом, был недоволен внезапной остановкой. Будучи лучшим кондитером в этой части света, он позволял себе маленькие слабости, на которые во дворце закрывали глаза ради его талантов. Например, он отказывался готовить на дворцовой кухне, считая, что тамошние условия не подходят для создания его кремовых шедевров, поскольку негоже им пропитываться запахами жаркого из зайца, запеченной рыбы и тушеных овощей. Поэтому он творил их исключительно у себя дома и доставлял всегда самолично и всегда в самый последний момент.
Когда кучер доложил ему, в чем дело, кондитер, кое-как выбравшись из кареты, подошел взглянуть на девушку, лежащую на обочине. Она была недурна собой, хоть и нищенка. И вроде бы девица была цела, просто потеряла сознание. У кондитера, несмотря на заскоки, все же было немного совести, и она не позволила ему бросить эту убогонькую под дождем. Поворчав, он приказал кучеру погрузить ее в карету, благо, девушка была достаточно миниатюрна, чтобы ее можно было уложить на просторное сиденье, не задев торт, и они продолжили свой путь во дворец. Прибыв на место, кучер отнес замарашку прямиком на королевскую кухню, дабы ее привели в чувство, дали поесть и после отправили на все четыре стороны.
***
Когда Синди очнулась, она не сразу поняла, где она. Темный угол у печи, старенький соломенный тюфяк – было похоже на ее обычное утреннее пробуждение в отчем доме. Но, оглядевшись, девушка поняла, что хоть это и кухня – она куда больше, чем та, к которой она привыкла. «О нет!» - Синди осознала, что это место не может быть ничем иным, как королевской кухней. В этот предутренний час, когда бал окончился, помещение было совершенно пустым, в суматохе слуги и повара о ней просто забыли, да и кому какое дело до посторонней девицы, которую зачем-то притащили к ним, будто им своих забот не хватает.
«А могла бы сейчас быть дома. Вот что мне стоило уйти вовремя, как фея-крестная говорила? Ну да, мачеха не сахар, но все лучше, чем теперь. Ох, надо выбираться отсюда, пока спят все». Девушка хотела уже было вылезти из своего угла и найти что-нибудь из еды, как услышала шаги, приближавшиеся к ней, и предпочла затаиться.
Не обратив на нее никакого внимания, в кухню вошли двое мужчин, один в дворцовой ливрее, другой – в простой крестьянской одежде. «Ваше Высочество», - внезапно услышала она и осторожно выглянула из-за очага – неужто принц тут, а она его не заметила. Но знакомого ей принца не было, а Высочеством называл лакей этого неотесанного крестьянина. Синди вернулась в тень и снова замерла.
- Ваше Высочество, мы делаем все возможное! У вас много сторонников, но вы же знаете, что мужчинам доступ в его покои запрещен. А также старым и некрасивым женщинам, только миловидных молодых дворяночек и служаночек допускает он к себе. А они, как вы понимаете, поголовно в него влюблены и не будут действовать ему во вред, - услышала Синди и тут в голове будто щелкнуло. У принца же есть старший брат, лет пять назад изгнанный из дворца и из королевства. Большой скандал был, ведь старший принц, наследник, попытался отравить короля, и лишь благодаря уму и отваге младшего брата заговор провалился. Король в своем мягкосердечии не стал казнить прежде любимого сына, лишь отрекся от него и прогнал с глаз долой. «Ого», - подумала девушка, - «они что, хотят теперь принца отравить? И вот дернул меня черт задержаться на этом балу? Дом, милый дом, дорогая мачеха, милейшие сестры…»