— Что это? — закашлялся он, когда Шарлотта протянула ему чашку.
— Хинин, — ответила она, — я давала его тебе ночью.
Роланд не помнил этого.
— Ты смыслишь в медицине? — удивился он.
— У меня хорошая память. Мама лечила меня им, когда я простужалась. Сбивает жар.
В связи с эпидемией чумы на борту возникли трудности с медикаментами, и корабельный доктор дал им с собой ограниченное количество лекарств. Хининовой настойки в пузырьке оставалось на один, максимум, два раза.
— Тебе надо поесть, — сказала Шарлотта, — сейчас найду, что можно приготовить.
— Не уверен, что это хорошая идея, — временный подъём сменился упадком сил, — меня тошнит.
— В твоём состоянии голодовка – не лучшая идея, — Шарлотта оставалась непреклонна, — хоть раз признай мою правоту.
В течение дня Роланду полегчало, но к вечеру лихорадка и жар вернулись – его била крупная дрожь, и остатки хинина не намного облегчили состояние. Кашель усилился и перешёл в надрывные хрипы. Роланд как мог старался бороться с ними, чтобы не пугать Шарлотту — лежал, уткнувшись в подушку и вздрагивал, когда пытался блокировать очередной приступ. Шарлотта сидела рядом и, кусая губы, из последних сил сдерживала слёзы. Тревога перерастала в панику, а невозможность помочь сводила с ума.
— Что мне сделать, Роланд? — всхлипнула она, сжимая его руку, — что мне сделать, чтобы тебе стало легче?..
Он не ответил – лежал на спине, тяжело дышал и смотрел в потолок из-под полуприкрытых век.
К утру его сморил тяжёлый болезненный сон. Шарлотта пристроилась рядом, всё ещё держа его за руку и тревожно слушая прерывистое дыхание.
— Держись, Роланд, — шептала она, — прошу тебя, только держись…
Весь следующий день она не отходила от его постели – прикладывала ко лбу смоченную холодной водой тряпку, отпаивала травяным настоем, толку от которого не было, разговаривала, разговаривала… Когда её кузина Мэриан заболела потницей, лекарь велел домочадцам не давать ей заснуть – считалось, что во сне вероятность смерти возрастает. Шарлотта не помнила, спала Мэриан или нет, но через несколько дней болезнь отступила. Правда, доктор Логан, занявший пост через год после смерти сельского врача, сказал, что это полная чушь.
Все эти мысли бешено сменяли одна-другую, и больше всего ей хотелось забиться в какой-нибудь дальний угол, а ещё лучше – оказаться дома, прижаться к матери и услышать, что всё будет хорошо. "Но мамы здесь нет, и всё кончится очень плохо, если ты не возьмёшь себя в руки". Она наотмашь ударила себя по лицу и вместо очередного всхлипа стиснула зубы от короткой вспышки обжигающей боли. "Соберись! Соберись сейчас же!" Что там ещё делали с Мэриан, когда её свалила лихорадка? Кажется, обтирали прохладной водой.
Прежде ей не доводилось ходить к водопаду посреди ночи, и она едва не заплутала, но к счастью шум воды помог ей сориентироваться. Оскальзываясь на мокрых камнях, она спустилась к воде и набрала сразу два котелка. Исцарапала лицо, пока пробиралась через колючие ветви и снова разбередила больную ногу, но зато меньше, чем через двадцать минут уже вернулась обратно к хижине.
…Она даже не смутилась от вида его обнажённого тела, пока обтирала Роланда холодной водой. Да и некогда было думать. Единственная мысль, бившаяся в голове – спасти. Как угодно, любой ценой. Шарлотта вспомнила, как доктор Логан говорил ей, что лихорадка убивает за три-четыре дня – если больной продержится дольше, надежда есть. Шли четвёртые сутки.
…Грохот выстрелов и крики командира.
Ржавая бочка с разложенными на ней игральными картами.
Смех Уилсона.
Корнуолл. Отец.
Вайолетт держит его за руки и заливисто смеётся.
Снова выстрелы. Броуди лежит на земле с выбитым глазом.
Алые брызги на картах.
Шарлотта в свадебном платье стоит на палубе корабля, а за её спиной – Тэвис. Победно улыбается и уводит её прочь.
Она кричит и хочет вырваться.
Мёртвый Броуди хохочет и протягивает ему окровавленную карту. Пиковый туз.