Она почти бегом пересекла пляж и перевела дух лишь в тени спасительных зарослей. Колючий пальмовый ствол царапал спину, но Шарлотта едва замечала это – стояла, обхватив себя за плечи, тяжело дышала и нервно покусывала губу. Внутри кипела такая буря переживаний, что уже не отличить одно от другого. Было и страшно, и сладко.
— Вот… — она поставила на сундук кокосовую скорлупу, служившую тарелкой, — фрукты.
— Ты что, порезалась? – Роланд увидел её наскоро замотанный палец.
— Ерунда, — отмахнулась Шарлотта, — нож соскочил.
— Или у тебя дрожат руки, — это было утверждение, нежели вопрос.
— Роланд, я… — договорить Шарлотта не успела.
Он присел рядом и взял её травмированную руку.
— Кто же так перевязывает? — Роланд ухмыльнулся и принялся разматывать неумелую повязку.
Порез оказался небольшим, но сильно кровоточил.
— Не туго? — спросил он, закончив с перевязкой.
— В самый раз, — Шарлотта подняла глаза, и встретилась с ним взглядом. — Это было так глупо с моей стороны, — она имела в виду свой "побег", — просто я… для меня это всё так непривычно.
— Тебе не нужно ничего объяснять.
Что ещё он мог ей ответить? Шарлотта первая набросилась на него с поцелуями, но обвинять её было бы несправедливо. А он? Кто бы на его месте устоял? Роланд и сейчас глядел на неё с плохо скрываемым желанием, но если до сегодняшнего дня эти порывы ещё можно было контролировать, то сейчас все барьеры разлетелись в щепки.
— Но я не жалею, — Шарлотта вскинула голову, — и рада, что это оказался именно ты, — тихо сказала она и улыбнулась, — это очень приятно.
Она смотрела на него с доверчивой наивностью, и этот открытый взгляд заводил похлеще, чем самый томный взмах ресниц опытной куртизанки.
— Шарлотта, — Роланд выдохнул, собираясь с мыслями, — если ты и дальше будешь на меня так смотреть, клянусь, я за себя не ручаюсь.
Она улыбнулась краешками губ и, наклонившись к нему, легонько поцеловала.
— Ты хотел проверить ловушки, помнишь?.
Он не смог скрыть разочарованного вздоха. Неопытная Шарлотта, кто же научил тебя этим коварным женским хитростям? Минуту назад она, таяла в его руках, как расплавленный воск, но в последний момент ловко ускользнула.
Ловушки оказались пусты. Однако, по клочкам шерсти и следам маленьких коготков, он понял, что кто-то в них всё-таки попался. Отлично. И эта добыча удрала у него из-под носа.
— Ничего страшного, — Шарлотта нисколько не расстроилась, — наловим рыбы.
— Да дело не в этом, — отмахнулся Роланд, пытаясь не смотреть на её оголившиеся ноги, — они задуманы так, что если в них кто-то попадёт, то уже не выберется.
— Не думай об этом, — она подобралась ближе и положила руки ему на колени. Роланд стиснул зубы, — повезёт в другой раз, — Шарлотта заговорщицки улыбнулась, — лучше поцелуй меня.
Он видел, что Шарлотта тянулась к нему, но вместе с тем её одолевал страх, что вполне естественно. Она будила в нём страсть и желание защитить, странное сочетание нежности и стремления обладать. Роланд начинал привыкать к ней.
— Мне так хорошо и спокойно, когда ты обнимаешь меня, — Шарлотта положила голову ему на плечо и вздохнула, — скажи, это плохо, что я всё реже думаю о доме?
— Это естественно, — ответил он, — я тоже.
— Правда? — она внимательно посмотрела ему в глаза. — А Вайолетт? Её-то ты вспоминаешь?
— Она далеко, — уклончиво ответил Роланд.
— Ты скучаешь по ней?
Что мог ей ответить? Роланд уже и сам не толком не понимал. Вайолетт теперь казалась недосягаемой и ненастоящей, как яркий сон, который хорошо помнится в первые несколько часов, но, вытесняемый дневными заботами, затирается и бледнеет.
— Я стараюсь не думать об этом. И тебе не советую.
Единственное, в чём он был уверен – жить надо здесь и сейчас. Это простое осознание пришло к нему на войне, где каждая минута могла стать последней. С тех пор Роланд Харгрейв научился ценить настоящее. И теперь это "настоящее" – Шарлотта, сидящая рядом и доверчиво прижимающаяся к нему.