Он упал рядом и потянул её на себя.
— Так мы с тобой ещё не пробовали, — усмехнулся Роланд.
Быть хозяйкой положения оказалось очень даже приятно – Шарлотта то замедляла, то ускоряла темп, наслаждаясь тем, как Роланд прерывисто вздыхал и пытался перехватить инициативу.
— Хочешь свести меня с ума?
— Хочу, чтобы тебе было хорошо, — она склонилась и увлекла его в долгий чувственный поцелуй.
— Да ты просто издеваешься… — выдохнул он, когда Шарлотта в очередной раз замерла.
Потеряв терпение, Роланд вцепился в неё и нетерпеливо вскинул бёдра. Шарлотта зажмурилась и, прикусив губу, вцепилась пальцами в простыню.
— Шарлотта… — захрипел он, ёрзая под ней, — ну, же… давай, ахни, я с ума схожу от твоих стонов…
Ответом ему был сдавленный хрип. Шарлотта поддалась его рукам, сильнее напористее. С губ сорвался тихий протяжный стон и неразборчивые слова.
— Роланд, я же… я же задохнусь сейчас, — всхлипнула она и снова подалась навстречу, — что же ты…
…Они долго лежали в обнимку. Где-то там, за стенами хижинами, заходило солнце, и вечерняя прохлада обволакивала их разгорячённые тела.
— Завтра Рождество… — задумчиво проговорила Шарлотта, — подумать только…
Повернувшись, он провёл пальцами по её щеке. Спустился ниже, к шее, скользнул по руке… Им вдруг овладело странное умиротворение.
— И что будем делать? Украсим пальму?
— Да хоть бы и так, — Шарлотта пожала плечами, — подумать только… как летят дни… Вот ведь странное дело – иногда мне кажется, что время тут застыло, а иногда… Странное место.
— Мы сами творим здесь своё время. Как захотим, так и будет идти.
— А как ты хочешь?
— Я хочу, — Роланд придвинулся ближе и накрыл её губы своими, — чтобы ты не забивала этим голову. Мне хорошо с тобой. Надеюсь, что и тебе со мной.
Ночью он долго не мог уснуть. Ему вдруг захотелось что-нибудь ей подарить – даже не в честь Рождества, нет. Просто так, без повода. Да только много ли найдешь на этом острове?
— Как получилось так, что ваша шахта разорилась?
Они лежали на расстеленном покрывале, почти у самой кромки воды и набегающие волны оставляли на её ступнях белую пену вперемешку с песком.
— Отец вложился в одно рискованное предприятие, но, увы, ему не повезло, — Роланд сидел вполоборота и поглаживал её спину. В ночной темноте тело Шарлотты казалось выточенным из мрамора. — А я тогда был слишком безответственным, чтобы взять всё в свои руки.
— Но ты изменился, — Шарлотта улыбнулась. — Частично. Прыгнуть за борт, чтобы спасти кошку, было, мягко говоря… — она призадумалась, подбирая походящее слово.
— Весело? — договорил за неё Роланд, но вдруг сделался серьёзным, — но в целом, да. Я изменился. И ты, кстати, тоже.
— В худшую или лучшую сторону? — прищурилась она.
— В настоящую. Главное, сбереги это в себе. Даже там, на большой земле.
— Ты до сих пор веришь, что мы вернёмся?
— А ты нет?
— Я стараюсь не думать об этом, — Шарлотта выводила на песке какой-то незатейливый узор, - следуя твоему, между прочим, совету.
Ей вдруг стало немного грустно. Конечно, он хочет вернуться домой! И она тоже. Да и потом… глупо было бы думать, что ради неё он согласился бы остаться здесь навсегда. Кто они друг другу, в конце концов?
— Верить нужно всегда, — Роланд посмотрел вдаль, — но глупо надеяться только на счастливый случай.
Шарлотта повернулась туда, где на вершине холма темнел сигнальный костёр.
— Его уже давно растрепало ветром, — сказала она. — Когда мы в последний раз его проверяли? А ты говоришь…
Он прилёг рядом:
— Всё в порядке, Шарлотта?
— Да, — ответила она. — Ты здесь. Я здесь. А, значит, всё в порядке.
Роланд прижал её к себе.
— Идём в хижину. Уже поздно.