Вскоре тенистые заросли расступились, и Роланд зажмурился от яркого света. Они вышли к широкой поляне. По всей окружности, ближе к границе леса стояли небольшие дома из тростника и пальмовых веток. Роланд насчитал десять штук. На самой же поляне вовсю кипела жизнь. Трое мужчин чинили обвалившуюся кровлю одного из домов, женщины плели нечто вроде циновок, скручивали мотки шерсти, таскали воду и что-то готовили на костре; шумели и бегали дети... Четверо крепко сложенных туземцев тащили на плечах здоровенные связки тростника; ещё пятеро, шумно переговариваясь вытачивали из костей наконечники для стрел или копий. В зарослях тоже слышалось присутствие людей, из чего Роланд сделал вывод, что поляна лишь что-то вроде местной площади. "Сколько же вас тут, негодяи?" думал он с отчаянием. Впрочем, сдаваться Харгрейв не собирался.
Раненый туземец снова что-то прокричал, и жизнь на поляне замерла. Теперь все взгляды были обращены на Роланда. Его снова грубо толкнули в спину.
Он медленно шёл через поляну, вглядываясь в настороженные загорелые лица. Пусть видят, что он их не боится, хотя на деле Роланду конечно же было страшно.
Оглядываясь по сторонам, он попутно отмечал для себя разные детали. Строили туземцы неплохо. Во всяком случае, жилища их выглядели добротно. Одежду носили из тканей, пусть и грубо выделанных. Значит, научились обрабатывать сукно. В чём мать родила не ходят, и на том спасибо. На деревянных правилках сушились шкурки мелких животных, а рядом висели несколько освежеванных тушек. Ну что ж, подумал Роланд, во всяком случае, это означает, что они питаются не только своими соплеменниками.
Наконец миновали поляну и снова оказались под сенью раскидистых зарослей. Пальмы и прочие деревья росли здесь куда реже, многие были вырублены, и на их месте стояли те же тростниковые дома. Роланда вели вперёд по одной из тропинок, и встречавшиеся им на пути аборигены молча расступались, провожая чужака внимательными взглядами. Некоторые, в основном дети, осторожно крались следом, но "конвой" держал их на почтительном расстоянии.
Они снова оказались на поляне, но уже меньшей по площади. В центре стояла хижина, выше и шире прочих, с каменным наконечником на верхушке. У входа сидели по-турецки двое мужчин, очевидно, очевидно, некое подобие охраны.
Высокий туземец опять гаркнул что-то на своём, и один из стражей кивнув, скрылся в хижине. Роланд понял, что его привели к вождю, и радости от перспективы такой встречи было немного.
Он стоял, напряжённо прислушиваясь к звукам, доносящимся из глубины шатра. Слух различил негромкие голоса, но Харгрейву и этого оказалось достаточно – судя по интонации говорили спокойно, хотя это конечно же не могло успокоить.
Наконец, через несколько минут из тени хижины вышел один из стражников, а следом за ним показался невысокий, но коренастый и крепко сложенный мужчина. На вид ему было лет шестьдесят. Прямые, расчерченные сединой волосы спускались почти до самых локтей; смуглое широкое лицо избороздили морщины, самые глубокие залегли возле рта, но чёрные глаза смотрели живо и ясно, в них отражалась неумолимая энергия. Одет вождь был также, как и его соплеменники, и единственным знаком отличия являлись нарисованные на лбу причудливые знаки. На шее позвякивало массивное ожерелье из крупных ракушек, павлиньих перьев и кусочков меха.
ГЛАВА 15. ВАСАДАИ
Надо отдать должное Шарлотте – всё то время, пока Роланд, тщательно подбирая слова, чтобы не испугать её, рассказывал о случившимся, она терпеливо слушала и ни разу не перебила его. Страх, недоумение и неверие поочередно сменяли друг друга – Роланд читал её лицо как открытую книгу, но Шарлотта держалась мужественно. Наконец он замолчал и посмотрел на неё.
— Я... — Шарлотта закрыла глаза и потёрла виски, собираясь с мыслями, — я так не могу... это не укладывается у меня в голове, — она подняла голову, встречаясь с ним взглядом, — я даже не знаю, что сказать.
Она представила, что было бы, если бы их соседи оказались не столь дружелюбными, и резко мотнула головой, прогоняя страшную картину.