- В нашей семье не было каких-то особенных рождественских традиций, но было некое подобие сценария, по которому проходил этот день – Шарлотта подбросила веток в огонь, - помню, в детстве я вскакивала ещё до рассвета, будила мадам Жаннет, и под покровом темноты мы пробирались в гостиную. Среди разноцветных коробок с пёстрыми бантами я находила ту, что подписана моим именем, и тут же открывала. – Шарлотта улыбнулась, погрузившись в собственные воспоминания, и будто снова оказалась там, в окружении пёстрых картонных коробок. - Меня радовали не столько подарки, сколько сам процесс – красться в темноте, когда весь дом ещё спит, забираться под ёлку и выискивать свой подарок, пока Жаннет стоит с подсвечником за моей спиной. – Она отпила вина, и взгляд её устремился вдаль, - я помню запах хвои, потрескивание тлеющих дров в камине, мерное сопение Августа, нашей собаки, и тёплую улыбку моей гувернантки.
Её мягкий размеренный голос обволакивал его, уносил прочь, и вот он уже видел себя в полутёмной гостиной, слышал, как догорают дрова в очаге, и похрапывает старая гончая, а рядом, под ёлкой копошится в ворохе подарков маленькая Шарлотта.
Россу тоже было, чем поделиться.
- А я всегда, ещё до Рождества обыскивал дом, чтобы найти спрятанные подарки, - улыбнулся он, - просто так, из чистого азарта. Открывал коробку, смотрел, закрывал и клал обратно.
- Но так же ведь неинтересно! – воскликнула Шарлотта. – Вся прелесть подарков именно в ожидании, сюрпризе…
- Может быть, - согласился Росс, - но меня всегда больше увлекал процесс охоты.
- Просто ты любишь рисковать, - она расслабленно оперлась на руку и глянула на него из-под полуприкрытых век, - на войне, небось, тоже прослыл сорвиголовой?
- Было дело, - Росс кивнул, - но азарт и война разные вещи. Нет в ней ни красоты, ни романтики, - вздохнул он, - одни только грязь и кровь. – Он помрачнел, а Шарлотта уже жалела, что завела эту тему. Росс, впрочем, быстро переключился и, ухмыльнувшись, продолжил, - а когда мне было двенадцать, мы с кузеном Френсисом стащили у дяди сигару. Ох, и влетело же мне тогда…
- А Френсису? – уточнила Шарлотта.
- Я сказал, что это была моя идея, - и пояснил, - дядя тогда собирался в Озёрный Край, и Френсиса запросто могли бы оставить дома в качестве наказания.
- Благородно с твоей стороны, - Шарлотта уважительно кивнула.
- Угу, - хмыкнул Росс, - только Фрэнсис меня всегда сдавал.
- Моя кузина Мэриан точно такая же, - улыбнулась Шарлотта, - я всегда старалась избегать нашего общения, но сейчас скучаю по ней, - она вздохнула, - а ещё по многим вещам, которые прежде никогда не нравились.
- И что же именно тебе не нравилось?
- Я терпеть не могла рождественские приёмы у Хокли и Бьюкейтеров. Тётушка Джейн была страшной занудой, падала в фальшивые обмороки, и каждый раз говорила, что её противная дочурка Панси танцует лучше, чем я.
- А это правда? – ему вдруг захотелось её раззадорить.
- Ещё чего! – фыркнула Шарлотта, - видел бы ты эту неповоротливую клушку. И потом, - многозначительно добавила она, - полковнику нравилось со мной танцевать.
- А, может, он просто не хотел тебя огорчать? – он продолжал веселиться.
- Ну, знаешь что, Росс Полдарк! – Шарлотта вскочила и уперла руки в бока, - если ты обо мне такого мнения, то придётся мне доказывать обратное. Вставай! – велела она.
- Зачем? – он взял бутылку и отпил из горла.
- Фу… ну, что за манеры… Поставь её на место, - и, не дожидаясь от него каких-либо действий, выхватила бутылку и поставила на стол.
- Ну, уж нет. Я и дома-то по возможности избегал танцев, а здесь и подавно, - Росс ещё пытался вяло сопротивляться, но Шарлотта не намеревалась отступать.
- Сам виноват, - она пожала плечами. – Не веришь – я докажу. Что будем танцевать? Вальс? Котильон?
- Ладно, хорошо, - Росс примиряюще вскинул руки, - готов признать, что ты танцуешь лучше этой Панси-как-её-там, только…
Договорить он не успел. С неожиданной для её хрупкого телосложения силой, она ухватила его за плечи, и Росс волей-неволей поддался ей. Впрочем, уже через секунду она послушно следовала за ним, позволяя вести. Двигалась легко и грациозно, несмотря на то, что ноги её утопали в песке. И только сейчас он понял, как ей не хватало светской жизни. Закрыв глаза, она кружилась в танце и, наверное, представляла себя в залитой светом и блеском гостиной, среди наряженных гостей. Что ж… может быть стоит продлить её маленькую иллюзию?
Стоило ей опустить веки, как не стало ни острова, ни хижины – они кружились в украшенном гирляндами и венками из остролиста зале, их окружал звон бокалов и весёлые голоса, играла музыка, горели свечи… Шарлотта открыла глаза, и всё исчезло. Плескались у берега волны, шуршали на ветру листья пальм, и сверкали над головой далёкие звёзды.
- Признаю своё поражение, мисс Экклстон,- Росс, как и она, выглядел немного потерянным, - танцуете вы и впрямь недурно.
Повинуясь внезапному и спонтанному порыву, он стиснул её в объятиях и уткнулся подбородком в макушку.
- Спасибо тебе, - сказала она тихо и прижалась покрепче.
========== Глава XIII. Скверная охота ==========
На «древесном» календаре значилось семнадцатое февраля. Время от времени эта затея казалась Шарлотте полной бессмыслицей. Молодая женщина всё чаще ловила себя на том, что смирилась. Прошло девять месяцев, а по её собственным ощущениям — целая жизнь.
Сразу после Рождества они занялись перестройкой, а точнее, достройкой хижины, и вот уже почти три недели обживали «второй этаж», если его можно было так назвать. И вот теперь, когда работа была окончена, Шарлотта поняла, что это надолго. Маленькая тесная хижина олицетворяла что-то временное, краткосрочное; иное дело — полноценный дом. В тот момент, когда Росс уложил последнюю ветку и устало выдохнул, она поняла, что они останутся здесь навсегда.
Жизнь текла своим чередом, каждый день находились какие-то новые дела, и за всем этим тосковать просто не было времени. Шарлотта смирилась с их пребыванием на острове, как когда-то смирилась с тем, что станет женой Тавингтона. «Если не можешь повлиять на обстоятельства — научись получать от них удовольствие», — любила говорить матушка, и Шарлотта овладела этим искусством в совершенстве.
С того памятного рождественского вечера они ни разу не говорили о доме.
— Куда это ты собралась с утра пораньше?
Росс привык просыпаться с рассветом, в то время как Шарлотта запросто могла проваляться в кровати до ланча.
— Хочу прогуляться.
Шарлотта стояла на пороге хижины — заспанная, немного лохматая, и счастливо жмурилась от солнца. В такие моменты Росс находил её особенно привлекательной, и искренне не понимал, почему она считает иначе.
— Опять будешь выпускать на волю наш ужин? — хмыкнул он.
Шарлотта до сих пор жалела несчастных павлинов, что попадались в силки, и время от времени освобождала их тайком от Росса.
— Да я даже и не знаю, где ты их поставил, — она невинно улыбнулась.
— Неужели? — он подошёл к ней и, притянув к себе, крепко поцеловал.
— Надеешься сбить меня с толку? — выдохнула она, инстинктивно подаваясь навстречу.
Через несколько минут все ловушки и павлины мира были забыты.
Пожалуй, Шарлотта с полной уверенностью могла назвать себя счастливым человеком. Здесь она была свободна: здесь были её мужчина и её новый дом. Шарлотта по-прежнему исправно делала записи в дневнике и дала себе слово, что если вновь ступит на родную землю, обязательно напишет книгу обо всём, что с ней произошло. Любила ли она Росса? Пожалуй, что да. И пусть никто не венчал их в церкви, и они не давали друг другу никаких клятв, Шарлотта чувствовала, что между ними было нечто большее, чем близость и вынужденное существование. Они ни разу не говорили друг другу о любви, но Шарлотта знала, что Росс никогда не причинит ей боль. Он был её, а она его. Их обвенчал Остров.