— Отчаливаем завтра, — распорядился Карн. — Мы и так потеряли время из-за проклятого шторма. — Он посмотрел на новых знакомых и улыбнулся, — да и вам, полагаю, не терпится убраться отсюда.
Росс и Шарлотта переглянулись.
Ночью она почти не спала — около часа ворочалась с боку на бок, а после просто лежала, периодически закрывая глаза, но не засыпая. И знала, что Росс тоже не спал. Подниматься на борт корабля они отказались, хотя капитан и предлагал им одну из лучших кают.
Утром Карн послал к ним в помощь двоих матросов — грузить вещи. Глядя на то, как рослые мужчины ловко пакуют их немногочисленный скарб, Шарлотта испытывала двойственные чувства. Ей так до конца и не верилось, что они покидают остров.
— Надо попрощаться с Н. и Наярой, — сказала она.
На остров к васадаям они поплыли вдвоём, ибо туземцы вряд ли обрадовались бы незваным гостям. Прощание было недолгим — капитан Скотт дал им всего пару часов. Перед самым возвращением Н. вызвался остаться до отплытия, и Шарлотта подозревала, что истинной причиной этому было желание увидеть соотечественников.
— Вы тоже можете вернуться с нами, — предложил Карн. — Негоже джентльмену коротать жизнь на Богом забытом острове. Уверен, ваши жена и сын быстро адаптируются в Англии.
— Может, и так, — с улыбкой согласился мужчина. — Но моё сердце уже не в Британии, а человеку дóлжно быть там, где его сердце. — Он приобнял Наяру. — Я уже давно стал частью другого мира, и этот мир должен оставаться здесь.
— Мы больше не увидимся? — грустно спросил Балиг, успевший привязаться к новым знакомым. — Я буду скучать. Вот, держите, это вам, — с этими словами мальчик, протянул Россу самодельный кинжал. — Он принадлежал моему дедушке, и, я думаю, Бабао тоже отдал бы его вам, за то, что спасли мне жизнь. Это оружие воина. Воина васадаев. А вы настоящий васадай.
Росс дружески похлопал Балига по плечу.
— Спасибо, старина. Уверен, из тебя выйдет отличный вождь.
Шарлотта подошла к нему и присела на корточки.
— У нас тоже есть для тебя подарок, — улыбнулась она и, повернувшись к Россу, едва заметно кивнула.
Он кивнул в ответ и, улыбнувшись, направился в дом, и через минуту вернулся с кошкой на руках.
— Я заметила, что вы с ней стали добрыми друзьями, — Шарлотта передала ему Шансѝ. — А она, между прочим, девушка с характером.
— Спасибо… — неверяще пробормотал мальчик, светясь от восторга и прижимая к себе кошку. — Обещаю, я буду очень хорошо о ней заботиться! Слово вождя!
…Сколько сил и любви было вложено в эту хижину… Она вспоминала, как вязала колючие пальмовые ветви, постоянно раня пальцы; как Росс рубил тростник на стены и кровлю; как они радовались, когда, наконец, получилось смастерить нормальную кровать… А вот их самая первая тарелка — крупная ракушка, найденная, кажется, на пятый день пребывания. Плетеная ваза на полу, с павлиньими перьями и высушенными эпифитами. Самодельные подушки.
Шарлотта присела на кровать.
Она полюбила этот дом. Ей будет не хватать его.
— Мы ведь и правда этого хотим? — спросила Шарлотта.
Последний раз они стояли на крыльце своей хижины, последний раз прикасались к перилам из пальмовых стволов, последний раз пили травяной чай в чашках из кокосовой скорлупы.
— Ты хочешь остаться?
— Я не знаю. — У неё задрожали губы.
Он прижал её к груди:
— Ещё не поздно.
Шарлотта оглянулась. Сначала они убеждали себя, что их пребывание на острове — временное явление, потом смирились и построили вместо бунгало настоящий дом. И это действительно был ДОМ, какая-то часть их навсегда останется здесь, даже когда сами они будут уже далеко.
— Я хочу вернуться. Не знаю, что ждёт меня в Англии, но так будет правильно.
Корабль отчалил на закате. Багряно-золотые лучи падали на хижину, теперь уже опустевшую навеки — никогда больше им не сидеть за столом, не спать на вечно скрипящей кровати и не укреплять крышу к сезону дождей.
Берег отдалялся, Н. и Наяра становились всё меньше и меньше, пока наконец окончательно не скрылись из вида. Последней исчезла с горизонта, поросшая зеленью гора, та самая, которую Шарлотта увидела на четвертый день их скитаний.
Остров отпустил их.
Шарлотта ещё некоторое время постояла на палубе, глотая слёзы. Росс обнимал её за плечи и понимающе молчал. Он по-прежнему был рядом, он всё ещё прижимал её к себе, но она знала — это уже не её Росс Полдарк. Тот Полдарк остался на острове вместе с прежней Шарлоттой: они будут охотиться на павлинов и собирать фрукты, заниматься любовью под звёздами и отмечать праздник Еманжи с туземцами, а по осени укреплять крышу, чтобы в сезон дождей не просыпаться от холодного душа, рухнувшего с потолка. Эти Росс и Шарлотта будут жить долго и счастливо до самой старости и умрут в один день.
— Капитан приглашает нас на ужин.
— С удовольствием, — улыбнулась она, испытывая отвращения от собственного наигранного голоса.
Они возвращаются в большой мир, здесь так принято — и ни одна уважающая себя женщина не станет плакать на глазах у мужчины. “Ну, же! Останови! Догони меня!”, с отчаянием думала она, уходя с палубы. “Сделай что-нибудь, скажи, чёрт тебя подери!” Но ничего не произошло.
Ей приготовили ванну с эфирными маслами, а Демельза отдала одно из лучших своих платьев.
— Мне очень нравится зелёный цвет, — призналась она. — Тебе он тоже пойдёт.
Светлокожая и рыжеволосая, Демельза была невероятно хороша собой. Чистое ухоженное лицо, прекрасные черты и хрупкое телосложение — тот счастливый случай, когда внешняя и внутренняя красота соответствуют друг другу.
— Я думаю, он любит тебя, — не церемонясь, заявила Демельза. — Вернее, даже не так — я уверена, что он любит тебя.
Шарлотта лишь грустно улыбнулась.
За ужином она несколько ожила. К своему собственному удивлению обнаружила, что ещё не до конца растеряла светские манеры, вот только корсет сдавливал грудь, а голова так и клонилась вниз под тяжестью прически.
— Как только причалим в Лондоне, я непременно отправлю ваше письмо в Кент, — заверил Карн, — а пока оно идёт, поживёте в нашем поместье за городом, — мужчина улыбнулся, — моя Деми о вас позаботится.
— Благодарю, — Шарлотта тепло улыбнулась в ответ, — вы очень добры, мистер Карн.
— Мистер Полдарк тоже может погостить у нас, — хитро подмигнула Демельза.
— Не думаю, что это будет уместно, — ответил Росс, допивая остатки вина в бокале, — но всё равно спасибо.
Так непривычно было видеть его в отглаженной рубашке и новеньком камзоле, подаренном Карном. “Я вёз его в подарок старшему сыну, но, думаю, он простит меня”, заявил мужчина, вручая Россу комплект одежды.
— Вы простите меня, если я вас покину? — Шарлотта вдруг почувствовала себя смертельно уставшей.
Извинившись перед собравшимися, она покинула обеденную каюту.
…После года на тростниковом матрасе, постель показалась ей райским облаком. Пахнущие лавандой простыни, гладкое, ласкающее кожу одеяло и мягкая подушка. Раздевшись, она по привычке забралась в кровать в чём мать родила, но опомнившись, надела сорочку. Как ей вообще удавалось заснуть в этом дурацком наряде, больше смахивающий на саван для покойника? Им-то всё равно — лежат себе, не шевелятся. Подол путался в ногах, рукава задирались, кружева натирали шею и грудь… Выругавшись себе под нос, Шарлотта всё-таки избавилась от сорочки и, заперев дверь, без зазрения совести рухнула в постель обнажённой.
…Открыв глаза, она не сразу поняла, где находится. Вместо привычных тростниковых стен, через которые бьет в глаза солнце, глухие панели из тёмного дерева и два небольших круглых окна.