— Если я привезу бутылочку блекки в редакцию, то это будет просто сенсация, — но, внезапно нахмурившись, Герон посмотрел на отца. — Слушай, да они ведь завалят тебя письмами, телеграммами и звонками.
— А ты направь их к Роско, — усмехнулся Илмар.
— В бар?
— Ну, конечно. Я однажды дал ему пару бутылок на пробу. На основе этой настойки он составил какой-то коктейль и теперь хочет сделать его своим фирменным знаком. Роско давно мечтает получить рецепт блекки.
— Ему ты тоже этот секрет не откроешь?
— Ему — тем более. Роско — торговец. В погоне за прибылью он порой не знает меры. Он ведь наймёт армию сборщиков и направит их в лес. А чёрный орешник — растение нежное, и не любит, когда с ним обращаются грубо. Поэтому и ты никому не рассказывай, из чего сделана блекка.
«Он говорит об орешнике, как о человеке, — подумал Герон. — Для него, наверное, весь лес — одно живое существо. Возможно, так оно и есть».
— Да, конечно, — он кивнул головой отцу. — Курорт и так уже сильно потеснил здешнюю природу. За эти годы здесь многое изменилось.
За разговором они не заметили, как наступил вечер, и за окном совсем стемнело.
— Тебе не кажется, что мы с тобой заболтались? — посмотрев на часы, спросил Илмар.
— Да, эта настойка действительно развязывает язык, — подтвердил Герон. — Буду пить её только с врагами, чтобы узнать их коварные планы.
— У друзей бывают не менее коварные замыслы. Так что пей её со всеми, — сказал Илмар и, улыбнувшись, добавил. — Только смотри сам не проболтайся.
В этот момент зазвонил телефон.
Илмар снял трубку. Из ответов отца, Герон понял, что звонит тот археолог, которому передали пузача. Когда Илмар произнёс фамилию «Форст», журналист сразу насторожился.
«Форст, Форст, — вспоминал он знакомую ему фамилию. — Ну, конечно, это начальник той экспедиции в Песках. Я упоминал его имя в своей статье».
Пообещав Адаму, что завтра вечером Герон за ним заедет, и, попрощавшись, Илмар положил трубку.
— Это был Адам Форст, — сказал он.
— Я вспомнил его. Он был начальником экспедиции в Песках. Я писал статью о землетрясении и упоминал его имя. Правда, мы с ним не встречались. Его вывезли первым же вертолётом. А в больницу к нему меня не пустили, — объяснил Герон.
— Археолог приглашал меня в гости, — Илмар пошевелил кочергой затухающие уголья в камине, — но я предложил ему встретиться и познакомиться у нас в доме.
— Мне показалось, что ты не очень-то любишь курортников, — попробовал съехидничать Герон.
— Курортники тоже разные люди. А с хорошим человеком грех не познакомиться.
— А откуда ты знаешь, что он хороший? — сощурился Герон.
— Я этого не знаю, но чувствую, — вполне серьёзно ответил Илмар, и, заметив недоумение на лице у Герона, добавил. — К тому же он был у Роско и выпросил для меня бутылочку виндорского коньяка. А его супруга завтра испечёт нам торт. Разве я мог после этого отказать ему?
— Так бы сразу и сказал, — Герон поднялся из кресла, — что тебя соблазнили коньяком и тортом.
Они засмеялись.
— Давай вымоем посуду и всё уберём. Завтра после обеда мы должны уже вернуться домой. Поэтому, нам нужно лечь пораньше, — Илмар стал уносить со стола оставшиеся продукты.
Закончив все дела, они поднялись на второй этаж.
— Спокойной ночи, Гера, — сказал Илмар, открывая дверь своей спальной комнаты.
— Спокойной ночи, — ответил ему Герон, внимательно осматривая свою дверь.
Он опять вспомнил видеозапись и теперь хотел понять, каким образом эта дверь так ловко отфутболила сыщиков.
«Дверь, как дверь, — пожал плечами журналист, — ничего особенного. Ну и хитёр же этот Примус».
И всё же он постарался поскорее пересечь опасную границу порога.
«Кто его знает. Заклинит какой-нибудь контакт в этой мышеловке, и получишь синяк во всю заднюю сторону тела».
Герон разделся и лёг в кровать.
Он собирался уже заснуть, когда вспомнил о своей находке. Ещё сидя в лодке, журналист задумал провести небольшой эксперимент. И вот чуть не забыл об этом.
Поднявшись с кровати и, засунув руку в карман брюк, он достал оттуда зелёный камень с ящерицей. Герон пододвинул подушку к изголовью и устроился таким образом, чтобы можно было расслабиться и в то же время смотреть на зелёный камень. Затем журналист закрыл глаза, стараясь переключиться на второе зрение. Когда изображение прояснилось, он сосредоточил всё своё внимание на камне. Тот снова стал похож на яйцо и, кроме того, начал светиться изнутри мягким, зелёным светом.