«Значит, у богов тоже есть свой предел», — подумал Герон.
«Здесь тоже не всё так просто, как может показаться на первый взгляд. Дело в том, что простые существа любят всё конкретизировать. Для них белое — это белое, а чёрное — это чёрное. Во Вселенной же, ещё раз повторяю, всё относительно. Белое может быть чёрным, добро оказаться злом, а слово «нет» означать «да». В принципе боги — это те же существа, что и остальные, только с огромным циклом развития и с неизмеримо большими возможностями и способностями. Если ты, как человек, можешь достичь относительного бессмертия, то и боги способны сделать то же самое по отношению к себе».
«Означает ли это, что человек может стать равным богу, а затем и превзойти его?»
«Теоретически такая возможность существует. Но практически вероятность этого равна нулю. Для того чтобы стать богом, ты должен перестать быть человеком. Это условие применимо и к богам».
Герон почувствовал, как от этого разговора у него начала кружиться голова.
«Это оттого, что твоё сознание теряет точку опоры, — объяснил ему Яфру. — Я понимаю, что тебе нелегко отказаться от привычных понятий. Но, не сделав этого, ты никогда не поднимешься в своём развитии».
Журналист устало растёр лицо ладонями. Лавина событий и информации, которая обрушилась на него в последнее время, казалось, увеличивалась с каждым днём. Его мозг работал с постоянной и всё возрастающей нагрузкой, поэтому ему приходилось подключать к работе всё новые и новые скрытые резервы. По этой же причине мозг всё чаще требовал для себя отдыха и покоя, словно жалуясь и вспоминая, как ему было хорошо и спокойно всего лишь неделю назад.
Герон поймал себя на мысли о том, что он думает о своём мозге, как о совершенно отдельном от него существе, которое нужно заставлять работать для его же блага.
«Правильно, — подтвердил Яфру. — Так к нему и надо относиться. Движение — это жизнь и развитие. А застой и покой — это деградация и смерть».
Неожиданно журналист услышал, как где-то хрустнула сухая ветка. Он пригнулся к земле и посмотрел в ту сторону, откуда послышался этот звук. Между деревьями и кустарником Герон разглядел приближающуюся фигуру отца. Но расстояние до него было не меньше двухсот метров. Заметив, что ветер дует в его сторону, Герон вдохнул носом воздух и отчётливо почувствовал запах крема, которым отец натёр свои сапоги.
«Это тоже твой подарок?» — спросил он у Яфру.
«Тебе он нравится?» — ответил зелёный бог вопросом на вопрос.
«Впечатляет, — согласился Герон. — С таким зрением, слухом и обонянием, мне действительно нужно быть охотником. Впрочем, — добавил он, — журналист — это тот же охотник, только за информацией».
«Для профессии журналиста важнее была бы интуиция, — сказал Яфру. — Но этим чувством распоряжается Нарфей».
«Послушай, Яфру, — Герон недоумённо почесал свой, уже обросший ёжиком волос, затылок. — Ты столько лет пролежал под водой. Откуда ты знаешь, что собой представляет моя профессия?»
«Все эти годы я был лишён общения и действия, — ответил Яфру. — Но информацию можно получать, даже не покидая стен своей тюрьмы. Сегодня ночью ты тоже оставался в своей комнате, а увидел и узнал очень многое. Но, давай помолчим. Твой отец уже близко. Я ещё не знаю, на каком расстоянии он может услышать наши мысли».
Илмар подошёл к Герону, держа в правой руке сумку, наполненную листьями и молодыми побегами плетистой вианы.
— Ну вот, — сказал он, поставив сумку рядом со своим рюкзаком, — основными ингредиентами мы с тобой запаслись.
— Для блекки нужно что-то ещё? — спросил его Герон.
— Да. Но уже не в таком количестве. Всё остальное хранится у меня в погребе. Пойдём домой, или ты устал и хочешь отдохнуть?
— Я уже отдохнул, — ответил Герон. — А вот ты за всё это время ни разу даже не присел.
— Привычка, — пожал плечами Илмар и взялся за лямки рюкзака.
Герон тоже стал закидывать свой рюкзак себе на спину, стараясь даже мысленно не показать вида, что эта ноша потеряла для него прежний вес.
— Тебе не тяжело? — Илмар внимательно посмотрел на сына.
— Нет. Всё в порядке, — ответил Герон, застёгивая пряжку поперечного ремня. — А для тебя это не слишком большой вес?
— Когда ты устанешь, — улыбнулся в ответ отец, — то можешь сесть ко мне на шею вместе со своим рюкзаком.
Они засмеялись и тронулись в обратный путь.
Герон пошёл впереди и Иризо светило ему прямо в лицо. Он сдвинул поперечный ремень рюкзака на живот и расстегнул ворот рубашки, оголив свою грудь. Яфру зашевелился у него на груди и замер, явно довольный тем, что неожиданно получил такой прилив света и энергии.