Вся группа была просто счастлива. Они ехали по дороге в Гутарлау, радуясь и смеясь от возбуждения.
«Скоро я буду дома, — думал Фидли, — в своём родном городе, живой и почти невредимый. Пусть даже и с клеймом на заднице. Ничего, я что-нибудь придумаю. Например, нанесу сверху ещё одну татуировку″.
Его совершенно не пугала встреча с высоким начальством. Однажды он уже выиграл пари у начальника Управления и надеялся, что и в будущем удача тоже его не оставит.
— А как же всё-таки они могли идти по болоту? — спросил вдруг Лари.
В воздухе повисло напряжённое молчание.
— Лари, — глубоко вздохнул Фидли. — Если ты сейчас же этого не забудешь, то я буду вынужден двинуть тебя ещё раз бревном по голове.
— Вот что, мужики, — медленно и с расстановкой произнёс Гордон. — Каждый из нас должен понять, что если он когда-нибудь и кому-нибудь расскажет о том, что здесь увидел, то его сразу переведут из одного Управления в другое, на полный и пожизненный пансион.
Агенты подъехали к полицейскому участку, пересели в машину Борка и вскоре уже были на аэродроме. Вертолёт только что приземлился, и из него выпрыгнули трое молодых парней.
«Господи, — покачал головой Фидли. — Ну и вляпались же вы ребятки».
Глава 26
— Гера, возьми чуть левее.
— Неужели я сбился с курса? — удивился Герон.
— Нет. С курса ты не сбился. Но нам нужно подойти к дому с другой стороны, — ответил Илмар.
— Зачем?
— Затем, что в этом месте нас может ожидать засада.
События сегодняшнего утра настолько отвлекли внимание Герона, что он совсем забыл о сыщиках.
«Мне нельзя быть таким рассеянным. Я должен помнить о них каждую секунду», — подумал журналист.
«Тебе необходимо научиться делить своё сознание», — подсказал ему Яфру.
— Отец, если здесь нас ожидает засада, то значит, они видели, как мы вошли в болото?
— Конечно, видели, и притом все сразу, — довольным голосом ответил Илмар.
— Ты знал, что сыщики идут за нами, и намеренно позволил им всё увидеть? — удивился Герон.
— Да, я сделал это умышленно.
— С какой целью?
— Я хочу, чтобы эти люди задумались и поняли, как не прост тот мир, который их окружает.
«Мне определённо нравится твой отец, — опять шепнул Яфру. — И будь я на его месте, то поступил бы точно так же».
— А ты уверен в том, что агенты никому об этом не расскажут? — спросил Герон отца.
— Я думаю, что они достаточно разумные люди, — ответил Илмар. — Мне будет даже жалко, если на их место придут другие.
— Сыщики сильно засветились, — сказал Герон. — Полиция в таких случаях старается глубже спрятать все концы в воду. Но почему тогда сейчас ты решил идти другим путём, если так уверен, что наши наблюдатели будут молчать?
— У них было достаточно времени для того, чтобы приготовиться к нашему возвращению. Агенты могли принести сюда видеокамеру, — объяснил Илмар.
— Но она могла быть у них и утром, — возразил Герон.
— Утром на болоте стоял густой туман. Это, во-первых. А во-вторых, не нужно забывать о факторе внезапности. Когда сыщики пришли в себя, то мы уже скрылись в тумане.
«Твой отец был бы прекрасным полководцем, если бы жил в те времена, когда на Дагоне все воевали», — услышал Герон шёпот Яфру.
«Да, — согласился с ним журналист, — чего не скажешь обо мне».
«Люди, как впрочем, и все существа, не могут и не должны быть одинаковы. Но зато у каждого есть своя отличительная черта, свой конёк. Когда ты поймёшь, в чём состоит твоя особенность, то твоё существование наполнится для тебя совершенно иным смыслом. Но понять себя совсем не просто. Это гораздо сложнее, чем понять другого человека», — нравоучительно заметил Яфру.
Отец и сын быстро шли по болоту, стараясь обходить торчавшие из трясины коряги и полусгнившие стволы деревьев. Иризо поднималось всё выше и выше. Туман давно испарился, а на горизонте показались зелёные кроны высоких деревьев.
«Это Занбар научил тебя прятать свои мысли?» — раздался в голове Герона голос отца.
«И Занбар тоже, — усмехнулся Герон. — Раньше ты, наверное, читал мои мысли, как раскрытую книгу».
«Нет. Я делал это только в случае крайней необходимости. Дело в том, что биополе человека очень чувствительно, и частые вторжения не могут не отразиться на его состоянии. Твои мысли — это часть твоей энергии. Забирая их у тебя, я лишаю тебя твоих сил».
«А когда два человека беседуют мысленно, — спросил Герон, — то, что происходит в этом случае?»