— Ну, конечно. Я запомнил ваше имя.
— И вы были на месте раскопок, — скорее подтвердил, чем спросил Адам.
— Я был единственным из журналистов, которому удалось туда попасть, — сказал Герон. — После землетрясения началась страшная буря, едва не заставшая нас врасплох. Если бы рядом не было лабиринта, то мы все погибли бы там.
Археолога так и подмывало спросить у Герона, не находил ли кто-нибудь на месте раскопок статуэтку, изображающую сидящего человека в ореоле крыльев. Но внезапно он почувствовал, как кто-то помимо его воли настойчиво запрещает ему это делать.
«Нарфей», — ахнул про себя Адам.
Если бы Герон не знал, что их разговор прослушивают сыщики, то обязательно начал бы расспрашивать археолога о находках той экспедиции. Но, понимая, что такой разговор может принять нежелательный оборот, он решил сменить тему.
— Отец, на столе закончился коньяк, — воскликнул Герон, приподняв опустевшую бутылку. — Не пора ли нам попробовать твою фирменную настойку?
— Действительно, пора, — сказал Илмар, вытирая салфеткой губы. — Я сейчас принесу блекку, а ты Гера, разожги камин.
Блекка тоже ужасно понравилась гостям.
— Только не спрашивайте у отца секрет её приготовления, — опередил их Герон. — Этот рецепт он скрывает даже от меня.
— Его вполне можно понять, — сказал Адам, смакуя настойку. — Виндорский коньяк тоже производит всего лишь одна семья на Дагоне. Тем он и знаменит.
Когда на стол поставили торт, то тут уже Герону и Илмару пришлось восхищаться лакомством. Зара радостно и смущённо улыбаясь, отшучивалась от их комплиментов. Коньяк и блекка сильно подействовали на неё и она, воодушевлённая похвалой, стала с увлечением рассказывать Илмару все тонкости приготовления этого торта.
Археолог совсем не слушал их беседу. Загадка клейма на столовых приборах и, как ему казалось, запрет Нарфея на расспросы о статуэтке, сильно его взволновали. Он начал мысленно читать молитву об укреплении веры и выборе правильного пути. Герон в это время подошёл к камину, чтобы подложить и поправить в нём горящие поленья.
«Гера, ну напрягись же, — почти застонал Яфру. — Такое не часто увидишь!»
Журналист закрыл глаза и снова сосредоточился. Внутреннее зрение показало ему удивительную картину. Мысленная молитва Адама создала в этом пространстве фон, который высветил все биополя в комнате. Герон, конечно, этого не знал. Он видел только свечение, окружавшее каждого из сидевших за столом людей. У Зары и Адама оно было небольшое и слабое, а вот свечение Илмара было ярким и удивительно большим. И ещё Герон заметил движение этого света. Оно шло по направлению от Адама к Илмару. Журналист решил взглянуть на себя со стороны так, как он это делал на болоте, и сразу замер от изумления. Он был окружён ослепительным сиянием, за которым едва угадывался контур его тела. Но в полуметре от Герона сияние резко обрывалось, продолжаясь дальше лишь слабым свечением.
«От этого заклинания невозможно укрыться, — недовольно проворчал Яфру. — Хорошо ещё, что он читает его так неумело».
«Какое заклинание? Кто его читает?» — спросил, ничего не понимающий Герон.
Яфру не отвечал.
«Ну, что ты молчишь? — возмутился Герон. — Сказал «а», так говори и «б».
«Может я, конечно, делаю ошибку, — вздохнул Яфру, — но раз уж проговорился, то деваться некуда. Адам мысленно читает заклинание Нарфея, а твой отец читает мысли археолога и одновременно разговаривает с его супругой. Если бы он сейчас обратил внимание и на тебя, то увидел бы и моё биополе, как бы я не старался спрятаться. Адам читает заклинание неумело, да и к тому же на другом языке. Только это обстоятельство позволяет мне хоть как-то маскироваться».
«Адам знает заклинание Нарфея? — удивился Герон, — Он тоже из нашего рода?»
«В том то весь и фокус, что нет, — загадочно произнёс бог яфридов. — Более того, это заклинание известно лишь избранным жрецам Нарфея. Но, ни один из них не стал бы ТАК его читать».
«Откуда же тогда оно известно Адаму?» — поинтересовался журналист.
«Вот иди и спроси об этом его самого, — рассердился Яфру. — Я и так сказал тебе много лишнего».
— Адам, а помнишь какой торт, мы испекли на Новый год? — обратилась Зара к мужу.
— Да, — спохватился Адам, когда понял, что обращаются именно к нему. — Это был шедевр кондитерского искусства.
Герон увидел, как сразу исчезло свечение вокруг присутствующих.
«Фу, — облегчённо вздохнул Яфру. — Наконец-то он перестал об этом думать. Можно немного и расслабиться».