«Занбар сказал, что знает об этом мире всё, — подумал Герон. — Значит, он самый могущественный?»
«Занбар — хранитель информации. Он не может использовать её в каких-то своих целях. К тому же цель у него только одна — собирать и хранить полученные знания».
«А кто-нибудь другой может воспользоваться этими знаниями с помощью форгота».
«Исключено. Даже богам не под силу получить закрытую информацию от форгота. Эти существа не подчиняются никому, кроме Высшего Разума».
«Высший Разум? Что это такое?» — удивлённо спросил Герон.
«Этого не знаю даже я, — усмехнулся бог яфридов. — Спроси, если хочешь, у Занбара. Но могу сказать тебе сразу, что он не будет отвечать на этот вопрос. Осторожнее, камни уже близко!»
Герон оглянулся. За разговором он и не заметил, как быстро подошёл к берегу. Журналист провёл лодку меж валунов, направляя её к каменному пальцу на берегу.
«Отец, я вернулся», — громко подумал Герон.
«Я тебя вижу», — услышал он в ответ голос Илмара.
Герон закрыл глаза и, всё ещё продолжая потихоньку грести вёслами, не поворачивая головы, посмотрел в сторону дома.
Илмар стоял на крыльце. Его тело окружало светло-голубое свечение, переходящее над головой в кольцо нимба.
«Что это с ним случилось?» — подумал Герон.
«Это не с ним, а с тобой что-то случилось», — ответил Яфру на этот вопрос.
«А почему ты так громко думаешь? Ты не боишься, что мой отец тебя услышит?» — спросил его Герон.
«Теперь нас с тобой уже никто не услышит, кроме Нарфея», — объяснил ему Яфру.
«После того, как я пришёл в себя в пещере Нарфея, то я почувствовал, что во мне что-то изменилось. Но никак не могу понять, что же со мной произошло. Может, ты объяснишь мне это?» — с надеждой спросил его Герон.
«Я тебе уже говорил, что все люди из рода Нарфея обладают скрытым потенциалом. Монахи, жрецы и святые отцы способны безошибочно определить в толпе такого человека, именно благодаря этому голубому свечению. Чем выше твой внутренний потенциал, тем лучше ты видишь своего соплеменника, а яркость свечения подскажет тебе о его скрытой силе. Нимб над головой твоего отца говорит о том, что он овладел искусством управления сознанием. В тот момент, когда я защищал твоё биополе от разрушительной энергии Нарфея, мне пришлось очень плотно тебя обхватить. Но я не знал, что Нарфей силён до такой степени. Его энергия пронзила меня насквозь, пробив все защитные слои моего биополя. Когда она достигла и до тебя, то наши ауры частично соединились. Эта энергия спаяла нас и мы теперь похожи на сросшихся близнецов, только один из нас большой, а другой маленький».
«А почему же тогда ты не отвечал мне там, на острове?» — удивился Герон.
«Это — одно из условий Нарфея. Я не могу с тобой общаться в границах его биополя».
«Оно такое большое?»
«У этой фигурки очень маленькое поле. Каждая статуя Нарфея, которая держит в своих руках священный шар Иризо, имеет собственное биополе. Самое большое из них накрывает собою площадь, занимающую несколько миллионов квадратных километров».
«Красные Пески», — догадался Герон.
«Да, это и есть владения Нарфея», — подтвердил его догадку Яфру.
Герон уже подходил к крыльцу дома, держа в одной руке удилища, а в другой садок с рыбой.
— Вот и весь мой улов, — обратился он к отцу, показывая ему рыбу.
— Для рыболова-любителя совсем даже неплохо, — улыбнулся Илмар. — Поставь удочки в гараж, а я положу твой улов в холодильник.
Он взял у Герона садок с рыбой и развернулся, собираясь зайти в дом.
«Я был у Нарфея, — мысленно сообщил ему Герон. — И у меня всё хорошо».
«Я бы сказал, что даже очень хорошо», — ответил ему отец.
— Что будешь пить? Чай или кофе? — уже вслух спросил он Герона.
— Кофе, — ответил тот, — и покрепче.
«И рюмочку блекки», — подсказал Яфру.
— И рюмочку блекки, — повторил вслед за ним Герон.
— Она стоит на столе, — крикнул ему уже из дома Илмар.
«Он готовит её совсем как яфриды в старые и добрые времена», — восхищённо сказал Яфру.
«Откуда он мог узнать этот рецепт?» — подумал Герон.
«Я думаю, что это Занбар рассказал ему секрет приготовления настойки. На всей планете, кроме него, уже никто не знает, что такое блекка», — вздохнул Яфру.
В гараже Герон поставил на место удилища и, проходя мимо поленницы дров, внезапно уловил тонкий аромат разнотравья. Он остановился и принюхался более тщательно. Запах шёл снизу из-под поленницы и состоял из множества оттенков. Среди прочих, журналист уловил аромат чёрного орешника и плетистой вианы.