Герон прилёг на кровать и положил фотокамеру себе на грудь, но она вдруг резко сползла на живот.
«Ты так и стараешься чем-нибудь меня придавить, — обиженно сказал Яфру. — На твоём теле есть другое, более спокойное место?»
«Нет, — засмеялся журналист. — Другие места ещё хуже».
«Если ты и дальше будешь продолжать на меня давить, то я буду вынужден прикрыться щитом из крепкой чешуи», — пригрозил Яфру.
«Не надо этого делать, — запротестовал Герон. — Я постараюсь впредь быть осторожнее, по мере возможности».
Он расслабился и прикрыл глаза. И сразу же на него навалилась сонливость, и появилось ощущение лёгкого головокружения.
Герон вздрогнул, очнулся и открыл глаза. Он лежал на середине каменного выступа, поросшего травой. Вокруг было нагромождение скал, а снизу доносился шум волн, бьющихся о береговые камни.
«Вот мы и на месте, — сказал Яфру. — Ты готов?»
«Подожди. Дай мне хотя бы осмотреться», — ответил Герон, вставая на ноги.
«Начинай снимать с этого места, — посоветовал ему Яфру. — Потом у тебя будет время выбрать новый ракурс».
«Хорошо, — согласился журналист. — Начинай».
Он огляделся. «Чёртов палец» находился справа от него на расстоянии примерно пятидесяти метров. Площадка, на которой стоял Герон, была расположена немного ниже вершины утёса, и поэтому он увидел только верхнюю часть туловища Яфру. Журналист навёл на него фотокамеру и максимально увеличил изображение кадра.
«А если я сейчас тебя сфотографирую?» — подумал Герон.
«Это тоже будет сенсация для всей общественности, — сказал бог яфридов. — Но учти, что когда сюда устремится поток исследователей животного мира, то жертв будет гораздо больше. Моё заклинание надёжно охраняет утёс».
«Нет, меня такой вариант не устраивает, — поспешил отказаться от этой идеи Герон. — С моей стороны это будет большая подлость и провокация. Я вовсе не хочу быть виновником самоубийства одержимых этой страстью людей».
«После опубликования твоих фотографий, сюда в любом случае потянутся любопытные. А исследователи аномальных явлений не менее фанатичны, чем какие-либо другие», — пожал плечами Яфру.
«Может, ты зря выбрал этот утёс? — неуверенно и задумчиво спросил его Герон. — Давай перенесём наши действия в какое-нибудь менее опасное место».
«Гера, ты напрасно мучаешь себя сомнениями. После этих двух случаев в районе Гутарлау не останется ни одной скалы, на которую не попытаются забраться эти одержимые люди. И жертвы при этом просто неизбежны. Люди будут падать не только с моего утёса. Если тебе не хочется привлекать внимание общественности именно к этому месту, то возможности фотокамеры позволяют тебе изменить окружающую обстановку до неузнаваемости. Или фотографируй только то, что видно в небе. Может быть, тогда ты не будешь испытывать угрызения совести по отношению к будущим жертвам исследований?»
«Пожалуй, я немного сентиментален», — вздохнул Герон.
«Да. Что-то такое в тебе есть, — согласился с ним Яфру. — Роль коварного и жестокого убийцы явно не для тебя. Но, хватит болтать. Я начинаю».
Над вершиной утёса появилось слабое изумрудное сияние. Оно крепло и ширилось, постепенно превращаясь в большой ярко-зелёный купол. На его поверхности стали возникать светящиеся вихревые потоки, которые кружились, извиваясь и переплетаясь между собой. Сила и мощность потоков всё нарастала и, наконец, объединившись, они образовали большую воронку, направленную своим раструбом в сторону Иризо. Вытягиваясь и расширяясь, эта воронка захватывала всё больше лучей раскалённой звезды и, закружив их, направляла светящуюся струю энергии в центр изумрудного купола.
Герон фотографировал все фазы этого процесса, стараясь, чтобы в кадр попала лишь небольшая верхняя часть утёса. Вскоре вокруг стемнело до такой степени, что уже кроме купола и огромной сияющей воронки ничего нельзя было разглядеть. Журналист направил объектив фотокамеры в сторону озера и, работая видоискателем, как биноклем, увидел границу между светом и темнотой. Сделав несколько снимков этого вида при максимальном увеличении, он снова посмотрел на ослепительную воронку. Зрелище было настолько фантастично, что у него даже возникло ощущение неуверенности в том, что всё это происходит наяву. Темнота в такой близости от купола сгустилась настолько, что Герону пришлось перейти на внутреннее зрение. Яфру молчал и Герон понимал, что в такой момент его нельзя беспокоить. Трудно было даже представить, какой огромной мощности заряд энергии этот бог сейчас накапливал в себе.