«Возьми кальмаров под соусом», — попросил Герона Яфру.
«Но я их не люблю», — возразил ему журналист.
«Это блюдо возьми для меня», — настойчиво повторил бог яфридов.
Герон опешил.
«Как это для тебя? — не понял он. — Каким это образом ты собираешься их съесть?»
«Есть будешь ты, — объяснил ему Яфру, — но для меня».
— Что-нибудь ещё? — спросила официантка, когда пауза слишком затянулась.
— Одну порцию кальмаров под соусом и бутылку красного вина. Вот, пожалуй, и всё, — закончил Герон. — Скажите, а майстер Роско у себя?
— Да. А что?
— Передайте ему, пожалуйста, что в бар пришёл Герон Мелвин и принёс небольшой подарок для него, — улыбнулся журналист.
— Хорошо. Я сейчас ему скажу, — девушка закрыла блокнот и ушла на кухню.
Герону всё это время приходилось напрягать своё внимание, деля его между почтой, Яфру, официанткой и агентом, который занял место за ближайшим свободным столом.
«Ну, а теперь объясни мне, как это я стану, есть кальмаров, но для тебя?» — спросил Герон у Яфру, когда ушла официантка.
«Очень просто, — проворчал тот. — Поскольку я нахожусь в твоём теле, а ты находишься в моём сознании, то я испытываю все твои ощущения также хорошо, как и ты. Горькое и сладкое, солёное и пресное, горячее и холодное — всё это отражается на мне, хочу я этого или нет. Но я терпеливо молчу, когда ты ешь пищу, которая мне не нравится, и совсем не из-за того, что я такой покладистый. Я прекрасно понимаю, что я теперь не один и должен мириться с теми вещами, которые нравятся тебе. Но и ты со своей стороны должен сделать шаг мне навстречу. Это и называется разумный компромисс».
«Так, — Герон откинулся на спинку стула. — «У дракона было две головы, которые постоянно ссорились», — вспомнил он старую сказку.
«Аналогичная ситуация, — согласился с ним Яфру. — Но у того дракона были две ГЛУПЫЕ головы. Я надеюсь, что у нас с тобой хватит ума не уподобляться сказочному дракону».
«И мы теперь никогда не сможем жить и чувствовать отдельно друг от друга?»
«Я не знаю, что будет дальше, — честно признался бог яфридов. — Для меня последствия операции произведённой Нарфеем такие же неожиданные, как и для тебя. Нам остаётся только гадать, умышленно он это сделал или всё произошло совершенно случайно. Но я чувствую, что процесс нашего соединения всё ещё продолжается».
К зданию почтового отделения подъехала полицейская машина. Она остановилась таким образом, чтобы человек, сидевший на пассажирском сидении, мог быстро и незаметно проскользнуть в дверь отделения связи. Автомобиль заслонил собою вход в здание, а водитель-полицейский закрывал своим телом пассажира от взгляда журналиста.
Обычное человеческое зрение, даже очень хорошее, никогда бы не позволило Герону опознать этого человека. Профиль лица пассажира мелькнул в окне автомобиля всего лишь на одно короткое мгновение, но зрение яфрида четко зафиксировало этот миг. У Герона не было никаких сомнений в том, что рядом с полицейским только что сидел Борк.
— Боже мой! Гера, ты ли это?
Огромная фигура Роско надвигалась на Герона, и казалось, что она сейчас непременно опрокинет все столы вместе с посетителями, которые находились на её пути. Но Роско умудрился удивительно легко обойти все препятствия и, мало того, он даже смог сесть на стул, который при этом угрожающе затрещал. Герон даже весь напрягся, ожидая, что хлипкая мебель не выдержит такого издевательства над собой и развалится на части под многопудовой тяжестью своего хозяина. Но вопреки всем ожиданиям стул выдержал.
— Здравствуйте, дядюшка Фикус, — широко улыбнулся Герон.
— Ах ты, паршивец! Фликус! — Роско шутливо нахмурился и погрозил Герону указательной сарделькой.
В Гутарлау все местные жители имели свои прозвища. Но в большинстве своём эти прозвища не были оскорбительными, если, конечно, человек этого не заслуживал. В рыбацком посёлке первое имя человек получал при рождении, а вторым его награждали соседи, родственники и друзья. Роско получил своё прозвище за любовь к растениям и после того, как он установил перед входом в бар два огромных фикуса в деревянных бочках.
— Ты почему, Лягушонок, так долго ко мне не заходил? — всё ещё хмуря свои мохнатые брови, спросил Роско.
— Да вы самый первый, не считая конечно, отца, кого я встретил в Гутарлау, — засмеялся Герон.
— Когда же ты приехал? — удивился Роско.
— В понедельник вечером.
— И ты столько дней не вылезал из своей берлоги? — тело Фикуса приняло недоверчивую позу, отчего несчастный стул заскрипел под ним ещё громче и угрожающе.