Провидица очень устала. Ей сейчас просто необходим был отдых. Но она заставила себя осмотреть весь чердак, желая убедиться в том, что здесь медный лист будет в полной безопасности. Слишком дорогой ценой он ей сегодня достался, и она хотела исключить любую случайность, при которой он мог бы отсюда исчезнуть.
Обнаружив на полу толстый слой пыли, Сандра поняла, что люди здесь бывают не чаще одного раза в год, когда нужно провести ревизию и осмотр всей конструкции. Внизу находились личные покои магистра, и поэтому случайному человеку попасть на чердак было невозможно.
«Вот если только сам Корнелиус захочет вдруг сюда подняться, — подумала провидица. — Но это — один шанс из миллиона».
И всё же она затолкала медный лист под горизонтальную балку на полу и лишь после этого перенеслась в свою камеру.
В коридоре за дверью были слышны голоса, и кто-то безуспешно пытался открыть ключом замок. Душа Сандры погрузилась в своё тело и стала постепенно приводить в норму пульс и дыхание.
Прошло ещё двадцать минут и дверь всё же открыли, но провидица уже крепко спала, готовая к любым медицинским проверкам.
Глава 32
— Послушай, Гордон. Я сейчас задам тебе вопрос, но ты не торопись отвечать на него сразу.
Гордон и Борк лежали на двухместном надувном матрасе, покачиваясь на мелкой волне вдалеке от шумного пляжа.
Сегодня утром Гордон снова приехал в Гутарлау и не только потому, что ему нужно было забрать свою машину. После объяснений в кабинете начальника Управления от операции отстранили Лари и Фидли. Гордона же, не попавшего в объектив телекамеры, решено было отправить обратно на озеро Панка. И он подозревал, что сделано это по настоятельной просьбе Борка.
«Зачем я ему нужен один, без напарников? — всю дорогу до Гутарлау ломал себе голову Гордон. — У него сейчас другая группа. Очень опытная команда — настоящие профессионалы своего дела. Неужели мы плохо разыграли тот спектакль…? Нет, Борк сразу бы об этом нам сказал. Но что-то всё-таки произошло и притом вскоре после нашего вылета в столицу. Приказ о возвращении на Панка я получил ещё вчера в двенадцать часов дня. То есть, не прошло и суток, а Борк уже требовал, чтобы я вернулся в Гутарлау. Он явно что-то раскопал. Но что?»
Едва только Гордон успел забрать свою машину из полицейского отделения, как Борк уже звонил ему по телефону. Приказ, который получил от него Гордон, тоже был очень странный. Старший агент должен был купить или взять напрокат двухместный надувной матрац и встретиться с детективом на пляже.
Выдержав довольно продолжительную паузу, Борк, наконец, задал свой вопрос.
— Каким образом рыбаку с сыном удалось скрыться от вас на болоте?
«Он что-то знает, — мелькнуло в голове у Гордона. — И он же не сказал «в лесу», он сказал «на болоте».
Гордон почувствовал, что у него внутри начинает что-то сжиматься и подрагивать мелкой и противной дрожью.
— Они спустились в овраг, — начал было объяснять он Борку, но тот резко его оборвал.
— Не морочь мне голову, — с досадой отрезал детектив. — Эту сказку я уже слышал.
Он отвернулся от Гордона и посмотрел на чистое и голубое небо.
— После того, как вы улетели, рыбак и его сын вернулись домой, но совсем с другой стороны. Если верить топографической карте, то они не могли обойти болото за такой короткий срок. Я послал по их следу кинолога с собакой. Ищейка сразу взяла след и привела нас к болоту. На берегу, там, где они вышли, остались чёткие следы. Они шли прямо из трясины. И в этом месте мы не обнаружили ни одной тайной тропинки.
Борк замолчал, как бы давая агенту, время на то, чтобы тот оценил по достоинству возникшую ситуацию.
— Мы сейчас с тобой совершенно одни, — вновь заговорил детектив. — Вокруг нас только вода. Матрац ты взял сам и я думаю, ты уверен, что в нём не спрятан диктофон. Если тебя смущают мои трусы, то я готов остаться нагишом, лишь бы услышать от тебя правду. Без неё мне не распутать этот клубок. На берегу, ты можешь в любой момент отказаться от своих слов, но сейчас ты должен рассказать мне всё. Это — не приказ, это — просьба.
Гордон молчал. Матрац тихо покачивался на волнах, дошедших до него от проходившего мимо прогулочного катера.
— Мы с тобой давно друг друга знаем, — наконец, произнёс агент. — Но даже самому близкому человеку я никогда не расскажу того, о чём сейчас услышишь ты. Исключительно в целях собственной безопасности. Ты прав, на берегу я буду всё отрицать. Я нисколько не сомневаюсь, что на моём месте ты и сам поступил бы точно так же, как и я. Нормального человека всегда пугает перспектива оказаться пациентом Шестого Управления.