«Тысячи скелетов будут валяться на берегу, словно жертвы какой-то страшной катастрофы, — подумал он. — Один только кадр из такой съёмки показать народу и уже ни один турист не рискнёт появиться в Гутарлау».
Старший агент выключил видеокамеру и посмотрел на часы.
«Пора выходить на охоту», — вздохнул он.
Гордон знал, что журналист выехал в Гутарлау и за ним наблюдает Френчи — третий агент из новой группы Борка. Рация Гордона регулярно оповещала его обо всех событиях происходивших вокруг рыбака и его сына. Слушая сообщения, Гордон отметил, что эти агенты никогда не произносят своих имён, пользуясь для этого кодовыми обозначениями. Но утром, настраивая свою рацию, он совершенно случайно поймал волну, на которой звучали голоса Барди и Френчи. Они называли друг друга по именам. Гордон сразу понял, что для личных разговоров эти люди пользуются другой частотой. И теперь у него в машине работали сразу две рации. Одна из них была включена на приём и передачу на частоте Борка, другая работала в дежурном режиме на секретной частоте новой группы.
«Чем больше у меня будет достоверной информации, — решил Гордон, — тем меньше вероятность того, что я попаду в идиотскую ситуацию».
Пользуясь двумя рациями одновременно, он быстро догадался, каким паролем пользуются агенты для перехода на свою частоту. И ещё один вид связи — мобильный телефон, служил ему для личного и секретного общения с Борком.
«Две рации, телефон, подслушивающая и всевидящая видеокамера, — мысленно перечислял своё ″оружие″ Гордон. — Я нашпигован аппаратурой, как заправский шпион».
На Дагоне уже много сотен лет существовало только одно гигантское государство, но ″битвы″ на планете не прекращались, ни на минуту. Экономические войны за рынок сбыта между огромными промышленными концернами. Воюющие стороны не стреляли снарядами из орудий и не сбрасывали атомные бомбы на головы своих противников. Они пользовались пистолетами с глушителем и снайперскими винтовками и то лишь в тех случаях, когда уже не оставалось других способов достичь своей цели. Основным же оружием в этих войнах являлись подкуп, шантаж, диверсия и промышленный шпионаж. Единая религия и отсутствие понятия о национальности позволило людям отказаться от жестоких и кровопролитных побоищ. Но, желание захватить чужое добро и не отдать своего, от этого ничуть не стало меньше. Тайная война заставила людей изобретать и соответствующее оружие. Образец такого оружия под кодовым названием ″АКС-19″ и держал сейчас в своих руках Гордон.
«Ох, не к добру всё это, — с тоской подумал он. — Личное участие и интерес начальника Управления, этот самый ″АКС″, который никогда бы не дали в руки рядовому сотруднику и неограниченные полномочия Борка: всё говорит о том, что игра идёт по-крупному».
Ещё несколько дней назад Гордон, начиная слежку за Героном, считал, что это обычное дело о краже драгоценностей. Но последние события заставили его изменить своё мнение.
«Мне нужно срочно выходить из игры, — думал он, поворачивая ключ зажигания в замке. — И лучший способ для этого — сдать рыбака и его сына Шестому Управлению».
Гордон вывел свою машину на шоссе, ведущее в Гутарлау. Он решил вести наблюдение за журналистом, не очень надеясь на то, что тот повторит один из своих ″фокусов″ при большом скоплении народа. Но Илмар ещё не выходил из дома, и его сын оставался единственным объектом для наблюдения. Френчи регулярно докладывал Борку о перемещении Герона по городку, и Гордону не составило большого труда отыскать журналиста.
Последние полтора часа Герон занимался тем, что заходил в некоторые дома, задерживаясь в них не более десяти — пятнадцати минут. Гордон подъехал к очередному дому как раз в тот момент, когда журналист вышел на крыльцо и стал прощаться с хозяйкой дома. Сыщик быстро достал ″АКС″, установил предельное увеличение и включил нужный режим обзора. Ему нужно было узнать содержимое карманов Герона и этой женщины.
В переднике хозяйки Гордон увидел две заколки для волос и бельевую прищепку, а у журналиста в карманах вообще ничего не было, и лишь в левой руке он держал брелок с ключом зажигания своего автомобиля.
Герон попрощался с женщиной и, сойдя с крыльца, направился по дорожке, ведущей на улицу. У Гордона для съёмки осталось всего несколько секунд, и он переключил камеру на следующий режим. Герон остался нагишом, а на груди у него красовалась яркая изумрудная татуировка, изображавшая странного зверя, похожего на большую ящерицу.