— Во все века люди чеканили на монетах лица своих вождей, — задумчиво произнёс Адам, отвечая на вопрос жены. — И посему, это изображение нельзя назвать фантазией художника.
— Неужели такой человек действительно существовал? — недоверчиво спросила Зара.
— Это был вождь, — уверенно сказал Адам. — Вождь целого народа. И можно с большой долей уверенности предположить, что все они были длинноухие.
— Сколько же лет этой монете?
— На твой вопрос может ответить только экспертиза, — вздохнул Адам. — Но я не могу отнести монету в лабораторию — там слишком много агентов Его Святейшества.
Адам перевернул монету и стал разглядывать её обратную сторону.
— На реверсе обычно обозначают достоинство монеты, — продолжал он, словно размышляя вслух. — Но мне эти знаки, ни о чём не говорят. А для того, чтобы прочитать надпись, нужно изучить целую письменность. На расшифровку этих знаков могут уйти целые десятилетия.
Археолог замолчал, продолжая с интересом разглядывать сквозь линзу старинную монету.
— Клади монету в коробку, — сказала Зара, осторожно доставая из чемодана, зацепившийся за что-то медальон на золотой цепочке. — У нас ещё и половина вещей не разобрана. И ты, кажется, сегодня собирался позвонить Корвеллу. Откажись от этой экспедиции и у тебя будет много свободного времени для изучения этих предметов. Ну, зачем тебе ехать на край света, когда в твоём кабинете лежит столько старинных вещей? А ты заметил, что все предметы из шкатулки выглядят совсем как новые?
— Какой интересный приём, — засмеялся Адам, опуская монету в коробку, — задать сразу два вопроса, ожидая, что я буду отвечать на последний. А первый вопрос останется «за кадром» и должен внести сомнения в мою решимость отправиться в новую экспедицию.
Зара сделала вид, что почти не слушает мужа. Она, наконец-то, освободила зацепившийся медальон и теперь с интересом его разглядывала.
— Я обещаю тебе, что это будет моя последняя командировка, — продолжил Адам. — В экспедицию я поеду с определённой целью, которая уже не имеет к археологии никакого отношения. Я должен попытаться исправить свою ошибку. Ну, а что касается твоего вопроса о шкатулке, то здесь я с тобой полностью согласен. Все предметы удивительно хорошо в ней сохранились. Например, вот эта медная пуговица давно должна была позеленеть, а она сияет так, как будто её только что начистили пастой и натёрли войлоком. А ты посмотри, Зара. На ней же изображён наш герб! Эта пуговица от офицерского кителя тех времён, когда у нас ещё были регулярные войска. Вот её возраст узнать будет совсем несложно.
— Ты не должен носить в лабораторию ни одну из этих вещей, — твёрдо сказала Зара. — Сотрудники начнут интересоваться их происхождением. Ты станешь врать и запутаешься. Это очень опасно.
— А что ты собираешься делать вот с этими драгоценностями? — Адам указал рукой на дорожную сумку, заполненную украшениями на две трети своего объёма.
— Если я пойду в театр и надену, например, вот это колье, — Зара взяла в руки бриллиантовое колье, — то вряд ли кто подумает, что оно драгоценное. Я и сама считаю, что это — всего лишь бижутерия. Уж очень крупные в нём камни.
— На сто человек, всегда найдётся один специалист, который по достоинству оценит твоё колье, — усмехнулся Адам. — А новости среди нашего театрального бомонда разносятся со скоростью звука. Не пройдёт и недели, как вся столица будет называть тебя подпольной миллионершей. И это тоже опасно.
— Значит, мы не сможем воспользоваться вещами? — спросила Зара, укладывая колье обратно в сумку.
— Не сможем, — подтвердил Адам. — Во всяком случае, некоторыми из них. Тебе можно будет носить лишь те украшения, которые не станут вызывать чувство зависти и любопытства у окружающих.
— А тебе, что можно? — ехидно спросила его Зара.
— Я не ношу украшений, — улыбнулся Адам. — Впрочем, красивый перстень, наверное, не испортит моего наряда. Раз уж я решил одеваться модно. Как ты считаешь?
— Не испортит, — с иронией произнесла Зара. — И запонки с бриллиантами, и рубиновая заколка для галстука, и золотые карманные часы с платиновой цепью.
— Нет. Это уже слишком, — возмутился Адам. — Ты хочешь, чтобы я стал похож на павлина во время брачного периода? Кстати, о каких часах ты говоришь?
— Я заметила их ночью, когда собирала совком вещи. Они должны быть где-то здесь.
Следующие полчаса супруги снова сосредоточено сортировали вещи. Наконец, Зара выпрямилась, и устало посмотрела на мужа.
— Может, мы устроим небольшой перерыв? — спросила она. — У меня уже в глазах рябит от этих бриллиантов. Ты ещё не проголодался?