— Вот и прекрасно, — произнёс Илмар. — Теперь я уверен, что с тобою всё в порядке.
Герон молчал и задумчиво смотрел на фигурку Нарфея.
Отец и сын сидели на ковре ещё примерно минуту, а затем встали и поднялись из тайной комнаты наверх.
— У тебя есть на сегодня какие-то планы? — спросил Герона отец.
— Да. Я скоро поеду в посёлок, — ответил тот. — Завтра заканчивается мой отпуск, а я ещё не был ни у одного из своих знакомых. А что ты собираешься делать?
— Что-то мне сегодня нездоровится, — сказал Илмар, обращаясь скорее к окну, чем к сыну. — Пойду, приму лекарство и отдохну.
— Так может быть, мне в аптеку зайти? Какие лекарства тебе нужны?
— Наш старый аптекарь давно изучил все мои болячки. Он лучше меня знает, что мне нужно. И не забудь передать ему привет.
— Да, конечно, — ответил Герон, поднимаясь по лестнице на второй этаж. — А что купить из продуктов?
— Это уже на твоё усмотрение. Я сегодня ограничусь таблетками.
Журналист вошёл в свою комнату и закрыл за собою дверь. Подойдя к открытому окну, он остановился и начал осторожно прислушиваться к себе.
«Ну что ты затаился, как кулик на болоте?» — услышал он вдруг голос Яфру.
«Ты очень громко думаешь, — шёпотом ответил ему Герон. — Не боишься, что тебя услышит мой отец?»
«Илмар уже прекратил свои попытки проникнуть в твоё сознание. А нас с тобой не то, что твой отец — Нарфей с Занбаром не в состоянии услышать».
«Как тебе удалось спрятаться от Нарфея?»
Яфру радостно засмеялся, хотя те звуки, которые он при этом издавал, лишь с большой натяжкой можно было назвать смехом. Это было нечто среднее между бульканьем и утробным урчанием. И Герон понял, что теперь он чувствует и воспринимает бога-ящерицу гораздо тоньше и отчётливей.
«Давно мне не приходилось так сильно напрягать свои извилины, — признался Яфру. — Я чуть было с ума не сошёл, пока решал эту головоломку. Но мне помог мой жизненный опыт. Я применил способ, которым воспользовался один узник, бежавший с Тангаролла».
«Ты же говорил, что оттуда невозможно сбежать?»
«Теперь — невозможно, — пояснил Яфру. — А раньше охрана была не такая строгая, и любой желающий мог посетить эту планету в качестве экскурсанта».
«Ну, так как же сбежал тот заключённый?»
«Он выработал в себе способность к мимикрии на молекулярном и энергетическом уровне. Короче, он просто превратился в одного из посетителей и, пока группа туристов осматривала достопримечательности Тангаролла, появился на контрольно-пропускном пункте. Сославшись на недомогание и срочные дела, он успешно прошёл все необходимые проверки, не вызвав у охраны даже и тени подозрения, покинул планету и исчез в неизвестном направлении. Ты представляешь, какой там поднялся переполох, когда объявился настоящий турист?»
«А что сделал ты, когда меня проверял Нарфей?»
«Практически — то же самое. Если представить твоё и моё сознание в виде двух сфер, прикоснувшихся друг к другу, то именно в этой точке мы и спаяны лазером Нарфея. Наша беда состоит в том, что мы с тобою разного цвета. Ты — светло-голубой, а я — изумрудно-зелёный. Когда я прячусь от постороннего «взгляда», то уменьшаюсь настолько, что превращаюсь в зелёное пятно на светло-голубой поверхности твоей сферы. Вот это пятно и должен был заметить Нарфей, если бы мне не удалось разгадать секрет энергетической мимикрии. Я изменил свой цвет на твой и стал незаметен, как хамелеон на ветке дерева…. Но ты тоже молодец! Твоему спокойствию и хладнокровию можно только позавидовать. Мне сейчас стыдно признаться, но я был почти уверен, что ты не выдержишь этого испытания. А у тебя, образно выражаясь, ни один мускул не дрогнул. Я просто восхищён твоим самообладанием!»
«Да брось ты, — отмахнулся Герон. — Я дрожал, как осиновый лист».
Яфру снова засмеялся, не скрывая своей радости от успешно пройденной проверки. Может быть, именно поэтому он и не заметил, того таинственного процесса, который сейчас происходил в сознании журналиста.
Герон точно знал, что это не он сидел напротив Нарфея, но сообщать об этом зелёному богу, журналист почему-то не спешил. Что-то или кто-то упорно подавлял в его душе такое желание, заставляя Герона молчать и не затрагивать запретную тему. Журналист изо всех сил старался понять, что происходит на самом деле, но отгадка хоть и находилась где-то совсем близко, была неуловима, как призрак. И то, что Яфру совсем не замечает растерянности Герона по этому поводу, выглядело тоже весьма странно.