«Ошибаешься, — возразил Яфру. — Я тоже могу заболеть и очень многими болезнями, но их названия ты не найдёшь ни в одном медицинском справочнике».
«Отчего же так?»
«Оттого, что душевные заболевания вы рассматриваете, как преступление против человечества. Врач, поставивший больному такой диагноз, фактически подписывает ему смертный приговор».
«Скажи, а почему у нас такое отношение к душевнобольным?»
«Корни этой истории уходят вглубь истории, — ухмыльнулся Яфру. — Ты знаешь, что произошло на Дагоне две тысячи лет назад?»
«Какая-то страшная эпидемия, от которой погибло почти всё население планеты».
«Верно. А что по этому поводу говорит церковь?»
«Бог Армон не дал погибнуть человечеству и остановил ужасную болезнь».
«А вот это уже — ложь. Армон сам способствовал тому, чтобы люди заразились страшной болезнью, за что и был изгнан Высшим Разумом с планеты Дагона. Он допустил возникновение особого заболевания, вызывающего у человека бешенство и жгучее желание уничтожить всё, что он видит, ненависть ко всему миру, ко всей вселенной. Боясь повторения такой эпидемии, люди и стали убивать всех душевнобольных».
Герон выпил стакан виноградного сока и вытер салфеткой губы.
«Почему ты не попросил у Роско рюмочку блекки? — спросил Яфру. — Ею так приятно запивать кальмаров, да и вкус чесночного салата она могла бы перебить».
«Ты же знаешь, как он дорожит каждой каплей этого напитка. Сегодня вечером за ужином мы выпьем с тобой по рюмочке и без чесночного салата».
«По две рюмочки», — предложил Яфру.
«Послушай, а ты случайно не алкоголик?» — смеясь, спросил его Герон.
«Да, тьфу на тебя, — рассердился Яфру. — За триста тысяч лет, которые я провёл под водой, можно излечиться от любого пристрастия».
«Так, так, — сразу всё понял Герон. — Значит, раньше ты любил крепко поддавать».
«Да, я любил повеселиться, — признался бог яфридов. — Но это совсем не означает, что я был алкоголиком».
«Конечно, нет», — с улыбкой ответил журналист.
«Я не чувствую в твоих словах искренности, — обиделся Яфру. — Ты меня утомил. Лучше иди и разыскивай своих друзей, а я немного от тебя отдохну».
Герон тихо засмеялся и стал звать официантку, чтобы рассчитаться за обед.
Жара на улице стояла просто невыносимая. Иризо находилось в зените, и его огромный сияющий диск разогрел булыжники мостовой до такой степени, что их тепло ощущалось через тонкие подошвы сандалий.
Герон надел на голову панаму и откинул верх автомобиля. Он решил зайти ещё в один дом, а затем отправиться на пляж.
За сегодняшний день ему не удалось найти ни одного из своих бывших одноклассников. Они все разлетелись в разные стороны, и домой приезжали лишь на время отпусков. Их родители, оставшиеся в Гутарлау, встречали Герона, как собственного сына. Каждый из них пытался его накормить и показать ему старые фотографии. Журналист видел, как грустно и одиноко жить этим людям без своих детей. И в то же время они радовались их успехам по работе и семейному положению, гордясь своими внуками и внучками, которых знали иногда только по фотографиям.
Герон невольно подумал о своём отце. Наверное, тот тоже испытывал такие чувства по отношению к своему сыну, но Герон никогда не замечал в словах или во взгляде отца эту щемящую грусть и робкую надежду вновь увидеть своё чадо. Невозмутимое спокойствие, уверенность и твёрдость его духа, всегда удивляли и восхищали Герона. Глядя на отца, ему казалось, что тот наперёд знает всё, что должно произойти, и поэтому он готов к любому, даже самому крутому повороту судьбы. Сейчас Герон начал понимать, чем отличается его отец от остальных жителей посёлка. У него всегда была другая вера, и он знает то, о чём даже не догадываются его соседи и знакомые. Всю жизнь он хранит в себе тайну другой религии, стараясь ничем себя не обнаружить, и привык ежесекундно контролировать свои слова и поступки, никогда не забывая о возможных последствиях. Находясь в таком состоянии, человек не может испытывать чувство скуки. Одиночество наоборот становится для него тем спасательным кругом, который позволяет ему расслабиться и успокоиться.
Выходя из дома своего школьного товарища, журналист обратил внимание на автомобиль, стоявший на противоположной стороне улицы. Ему показалось, что он когда-то уже видел эту машину. Острое зрение яфрида ощупало всю видимую поверхность автомобиля и внутреннюю часть салона, обнаружив небольшую дырку на чехле переднего сидения. Герон напряг свою память и вспомнил тот момент, когда рядом с ним остановилась машина на дороге перед Брандорой. Именно тогда он и заметил эту дырку. Но в тот день за рулём сидел пожилой мужчина с седыми волосами, а этот был брюнет с короткой стрижкой. Водитель отвернулся, то ли, разглядывая дома на той стороне улицы, то ли для того, чтобы скрыть своё лицо. Поэтому Герон, приблизившись, насколько было возможно, подключил обоняние яфрида. Этот запах был ему знаком. Он принадлежал человеку, оставившему следы своей обуви на краю дорожки перед окном отцовского дома, когда устанавливал на стекло микрофон.