«Ах, чёрт! — воскликнул вдруг Яфру. — Мне нужно срочно спрятаться. Твой отец читает заклинание. Забудь обо мне и постарайся его чем-нибудь отвлечь».
После этих слов Яфру исчез.
Герон выпил рюмку блекки и прикрыл глаза, словно бы наслаждаясь ароматом и вкусом настойки. Но лишь стоило закрыться его векам, как в нём сразу проснулось внутреннее зрение. Перед журналистом возникла удивительная картина. Его отец сидел за столом в окружении ярко-голубого сияния, которое с каждой секундой становилось всё сильнее и отчётливее. Своего тела Герон не увидел, потому что оно было полностью скрыто ослепительным светом его энергии. Внезапно ореол отца изменил свою форму и начал вытягиваться, приближаясь к Герону. Это была ещё одна попытка Илмара проникнуть в сознание сына, но теперь уже с помощью заклинания.
«Отец, ты напрасно подвергаешь нас обоих такому риску, — подумал Герон и увидел, что энергия отца замедлила своё движение. — Ты не должен входить в моё сознание. По воле Нарфея его свойства изменились, и оно стало поглощать и преобразовывать любую энергию, даже энергию молнии».
Герон поставил пустую рюмку на стол и начал соединять свои ладони. Когда между ними с треском проскочила большая искра, энергия отца резко отскочила назад.
«Я понимаю твоё удивление, растерянность и озабоченность, — продолжил Герон. — Но, поверь мне, я и сам сейчас испытываю такие чувства. Беда в том, что я пока ещё не могу полностью контролировать весь процесс и поэтому считаю твои попытки весьма рискованными для нас обоих».
Илмар молчал, видимо обдумывая и взвешивая все «за и «против», прежде чем принять решение. Но даже в это время он не переставал читать заклинание.
«Я готов пожертвовать частью своей энергии, лишь бы только убедиться, что с тобою всё в порядке», — наконец, произнёс он.
«Хорошо, — вздохнул Герон. — Я вижу, что мне не удалось тебя убедить. Ты, как всегда, хочешь испытать всё сам. Я открою тебе своё сознание, но прошу тебя не посылать в него слишком много энергии».
Мысль Герона быстро спряталась в тайник и стала оттуда наблюдать за происходящим.
Вскоре сквозь оболочку прорвался слабый и тонкий лучик отцовской энергии. Он тщательно и осторожно осмотрелся и застыл в недоумении. В этот момент Герон резко сократил оболочку и отсёк часть отцовской энергии. Отрезанный луч превратился в маленький пульсирующий комочек, который стал беспомощно и беспорядочно метаться внутри пустого сознания, тая и растворяясь на глазах.
Когда всё закончилось, мысль Герон вернулась и заполнила собою всю оболочку.
Журналист открыл глаза и увидел перед собой бледное лицо отца.
— Тебе плохо? — испуганно вскочил со своего стула Герон.
— Нет, нет, ничего, — Илмар жестом руки посадил его на место. — Сейчас пройдёт.
Он достал из кармана жестяную коробочку, похожую на табакерку, и, открыв её, высыпал на ладонь щепоть измельчённого корня. Положив в рот снадобье, Илмар медленно и сосредоточено стал его пережёвывать.
«Я же тебя предупреждал, — вздохнул Герон. — Ну почему ты мне не веришь?»
«Я верю каждому зверю, — усмехнулся Илмар. — Но больше всего я верю себе».
«Это было больно?»
«Нет. Просто появилась слабость и головокружение, как при потере крови».
«Ты — гнусный пожиратель своих родных и близких, — возмутился вернувшийся Яфру. — Как тебе такое в голову-то пришло?»
«Я не знал, как мне иначе остановить отца», — стал оправдываться Герон.
«И поэтому взял, да и откусил часть его души, — продолжил за него бог яфридов. — У одного царя был очень простой способ подстригать своих подданных: он отрубал им волосы вместе с головой».
«И поэтому они все ходили лысыми», — закончил журналист.
«Откуда тебе это известно?» — заинтересовался Яфру.
«Угадал», — ответил тот.
Илмар всё ещё продолжал жевать измельчённый корешок. Его глаза были закрыты, а голова и верхняя часть туловища едва заметно раскачивались, словно он сидел не на стуле, а в кресле-качалке. Герон хотел было окликнуть отца, но Яфру его остановил.