«Не мешай ему, — одёрнул он журналиста. — Твой отец сейчас очень занят».
Герон осторожно взял пузырник и, стараясь не звякнуть горлышком о бокал, наполнил его настойкой.
«Поразительно! — раздался в его голове удивлённо-восхищённый голос Яфру. — Впервые вижу, как человек восстанавливает часть утерянной энергии. Но мне кажется, что при этом Илмар что-то бормочет. Неужели он читает какое-то заклинание? А ты случайно не знаешь то растение, корень которого жуёт твой отец?»
«А тебе-то, зачем это знать? — подозрительно спросил его Герон. — Уж не хочешь ли ты восстановить свой откушенный глаз?»
«Ты порою бываешь просто несносен, — закряхтел бог яфридов. — Я не перестаю удивляться своему терпению. Если бы мы познакомились при других обстоятельствах, то сейчас я раздавил бы тебя, как комара».
«Если бы я знал, какой ты коварный интриган, то ни за что не стал бы поднимать тебя со дна озера. За наше здоровье!»
Герон медленно и с наслаждением выпил весь бокал блекки.
«Скажи мне, Яфру, — он тихо поставил бокал на стол. — А разве энергия Иризо не восстанавливает тебя?»
«Она возрождает и восполняет мои силы, — продолжая наслаждаться вкусом и ароматом блекки, ответил тот. — Это — как пища для голодного и ослабевшего человека или как вода для путника, страдающего от жажды. А чистая энергия — это ядро и основа души. Достигая определённого размера и концентрации, она не меняется (я имею в виду в большую сторону) на протяжении всего своего существования. Для аналогии можно привести пример человеческого тела, которое растёт и развивается только первую треть своей жизни, а достигнув наивысшей точки роста, останавливается и почти в таком же виде и умирает. Чистая энергия души, как и тело человека, может лишиться какой-либо своей части. Такая потеря может произойти умышленно или в результате несчастного случая, но никогда после этого, ни душа, ни тело самостоятельно уже не восстановятся. До сегодняшнего вечера я не знал ни одного человека, который мог бы это сделать. Твой отец — великий волшебник, если умеет восстанавливать чистую энергию души».
«Когда ты возродил моё тело из пепла, я подумал, что ты и есть тот великий волшебник и маг», — признался журналист.
«Ну, что ты, — отмахнулся Яфру. — Я всего лишь восстановил твой мозг и некоторые необходимые для его работы функции организма. А затем немного изменил программу, по которой он работает. Так что всю основную работу сделал ты сам. Элементарная задачка для любого ангела, начиная уже с третьей степени его развития».
Герон недоверчиво молчал, не зная, как относится к словам бога-ящерицы.
«Это шутка?» — наконец, спросил он.
«Нет, чистая правда, — ответил Яфру. — Изменив программу, по которой работает твой мозг, можно превратить тебя в любое существо, живущее на Дагоне. Кстати, скорость твоего перевоплощения прямо пропорциональна количеству и мощности твоей энергии. Однако провести операцию перерождения без посторонней помощи ни ты, ни кто другой не в состоянии. Это — одно из условий вашего существования. И всё же я был бы не так удивлён, если бы твой отец вместо восстановления чистой энергии души, сейчас вырастил бы себе новую руку или ногу. Во всяком случае, для меня такая процедура была бы привычна и понятна».
«Ты недавно рассказывал о магических вещах, — напомнил ему журналист. — Вы их заряжали чистой энергией?»
«Верно, — подтвердил Яфру. — Мы умышленно отдавали часть такой энергии, чтобы создать себе надёжного помощника. Но не надо забывать о том, что мы в любое время могли вернуть свою энергию, если, конечно, она не попадала в шкатулку Фана».
Губы Илмара перестали шевелиться и шептать слова молитвы. Он глубоко вздохнул, задержав на несколько мгновений воздух в лёгких и, расслабившись с выдохом, медленно открыл глаза. В его взгляде можно было прочитать усталость и отрешённость. Глаза смотрели на стол, но кажется совсем того не замечали. Прошло несколько секунд и бледное лицо Илмара стало розоветь, принимая свой здоровый прежний цвет, а в остекленевших зрачках появился осмысленный блеск.
«Ты действительно очень опасен, — подумал Илмар, глядя на сына. — Я бы никогда в это не поверил и поэтому должен был сам во всём разобраться. Но что меня удивило больше всего, так это то, что в твоём сознании я не обнаружил ничего, кроме абсолютной пустоты».
«Такая иллюзия — защитная реакция моего сознания от проникновения извне», — произнёс Герон, сам не понимая, о чем он сейчас говорит.
«В таком случае ты просто неуязвим и мне не стоит больше беспокоиться о твоей душе, — сказал Илмар, наполняя свой бокал блеккой. — Если ты стал таким по воле Нарфея, то мы обязаны принять это, как должное и не задавать себе излишних и ненужных вопросов».