Он приподнял свой бокал над столом, приглашая Герона последовать его примеру.
«Что ты там болтал вместо меня?» — обращаясь к Яфру, спросил журналист, закусывая блекку нарезкой из ветчины.
«Я это сделал, опасаясь того, что ты начнёшь говорить какую-нибудь ерунду, — ответил тот. — Извини, но у меня не было времени предупреждать тебя».
«Я не перестаю удивляться своему терпению, — передразнил его Герон. — Ты не боишься, что я тебе второй глаз откушу?»
«Нет, не боюсь, — самодовольно и победоносно хрюкнул Яфру. — Я только что наблюдал весь процесс поглощения тобою чужой энергии и сделал для себя кое-какие выводы. Думаю, что в скором времени ты будешь для меня не опаснее москита».
«Блефуешь», — усмехнулся журналист.
«Ничуть, — ответил ему бог яфридов. — Скоро я предоставлю тебе возможность в этом убедиться».
Герон заметил, что блекка сильно действует на Яфру. Мысли зелёного божества приобрели оттенок бахвальства и кичливости. Они стали звучать громче и потеряли прежнюю чёткость и ясность. Яфру быстро пьянел и начал бормотать какую-то песенку, постукивая в такт ей своим хопером. Журналист понял, что нужно срочно уходить, иначе отец непременно заметит присутствие опьяневшего бога. Но Илмар опередил его.
— Я, пожалуй, отправлюсь отдыхать, — сказал он, вставая со стула. — Не забудь потушить свечи перед тем, как пойдёшь спать. Музыку тебе оставить?
«Оставь, пусть играет», — властным тоном приказал Яфру.
— Если она не помешает тебе спать, — ответил Герон отцу.
— Ничто не сможет помешать моему желанию уснуть, — улыбнулся Илмар. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — сказал Герон.
«Приятных сновидений, — пожелал бог яфридов вдогонку Илмару. — А мы лупасить не хотим. Мы ещё должны выфрать чекашку блекки во славу великого Яфру и сбалдонить в его честь праздничную хору».
Рука Герона сама потянулась к пузырнику, но он промолчал и не стал противиться.
Неторопливо наливая в бокал блекку, журналист выжидал, пока отец не скроется в своей спальне. Он решил не перечить своему собутыльнику, а наоборот, подыграть ему, надеясь выведать у пьяного бога его тайные мысли.
«За здоровье великого и могучего Яфру», — поднял бокал Герон.
«За здоровье пьют только простые смертные, — нахмурился зелёный бог. — Яфру никогда не болеет. Он всегда здоров. Первую чекашку яфриды всегда поднимали за мудрость, храбрость и славу всемогущего Яфру, сияние которого, ярче ослепительного света Иризо!»
«Эка тебя разнесло», — втайне от него подумал журналист.
«Эх, — крякнул от удовольствия Яфру, — хороша блекка! Для праздничного стола лучшего напитка не найти. Но перед боем яфриды добавляли в него сок огненного гриба, и тогда отваге и ярости воинов не было предела. Подскажи такой рецепт своему отцу, а то что-то уж очень тихо по вечерам в вашем баре».
«Что это за гриб такой, «огненный?» Я такого названия никогда не встречал».
«Вы называете его «мухомор» и пинаете волшебный гриб ногами», — брезгливо поморщился Яфру, выражая этим всё своё презрение к человеческому роду.
«Но даже волшебный напиток не уберёг вас от поражения», — не удержался журналист, задетый пренебрежительным отношением Яфру к людям.
«Да если бы не этот недоносок Эдрил, — взорвался бог яфридов. — Подлец, мерзавец, пендырь пахлый! Чтобы его душу крюги на фуфон натянули! Это благодаря ему яфриды лишились своего единства и моей поддержки».
«Эдрил? Кто это?»
«Не хочу я сейчас говорить об этом уроде, — выкрикнул пьяный бог. — Мне даже имя его лишний раз вспоминать противно. Давай-ка лучше хору сбалдоним».
Яфру глубоко вздохнул и громко запел песню яфридов. Тело Герона стало раскачиваться в такт мелодии, а его руки начали дирижировать невидимому оркестру. Большинство слов в песне ему не были известны, но он прекрасно понимал, о чём поёт Яфру. Это был гимн яфридов, восхвалявший их лучшие качества, стремление к победе и преданность всемогущему и лучезарному богу.
«Наливай! — воскликнул Яфру, закончив петь. — Помянем героев, погибших в борьбе за свободу и независимость своего народа!»
Журналист взял за горлышко глиняную бутыль и стал вновь наполнять бокал, с облегчением заметив, что настойка заканчивается.
«Эх, жаль, что пузырник слишком мал, — горестно произнёс бог яфридов. — А ты не знаешь, где твой отец хранит блекку? Я понял, что это место находится под поленницей в сарае».