«Я не знаю, как попасть в его тайник», — ответил Герон, попутно отмечая, как хорошо иногда не знать того, чего действительно не надо бы знать.
«Охранная система пятого уровня, не меньше, — с сожалением цокнул языком Яфру. — Человеческому телу туда не прорваться, но я бы мог найти способ, как достать оттуда пузырник».
«Не надо этого делать, — решительно воспротивился журналист. — Отец заметит пропажу и у него сразу возникнут ненужные для нас подозрения».
«Э-хе-хе, — тяжело вздохнул зелёный бог. — Ну, что это за жизнь, если постоянно приходится скрываться и прятаться, словно дикому зверю?»
«Зачем же ты согласился на такие кабальные условия? Ты бы мог восстановить свои силы и, не встречаясь с Нарфеем, покинуть Дагону. Или это было невозможно?»
«А какой мне смысл уходить с Дагоны неполноценным? — закричал Яфру и журналист отчётливо ощутил, как беспорядочно раскачиваются пьяные мысли его собеседника. — Я оставил здесь две магические вещи, заряженные моей энергией. И до тех пор, пока я их не найду, меня никто не будет воспринимать всерьёз. Я — изгой, лишённый права жить полноценной жизнью. А твой сегодняшний поступок лишь усугубил моё и без того тяжёлое положение», — хмуро и угрожающе закончил он.
Герон почувствовал волну возмущения, происходившую от пьяного друга, и ясно увидел, как наливаются кровью глаза Яфру.
«Мы с тобой уже обсуждали эту тему, — напомнил ему Герон. — Мне очень жаль, что всё так вышло, но мы оба виноваты и ты с этим, кстати, недавно согласился».
Бог яфридов тяжело и шумно дышал, пытаясь справиться со своими чувствами, и журналист решил ему помочь, опасаясь, что тот не сумеет себя сдержать и устроит сейчас пьяный дебош.
«Как же вернуть твою утерянную энергию? — подумал Герон, не обращаясь напрямую к Яфру, но давая тому понять, как он обеспокоен трагичным положением своего друга. — Ведь есть же у этой проблемы какое-то решение?»
Яфру продолжал молчать, но атмосфера напряжённости стала постепенно исчезать. Видимо эти вопросы отвлекли его внимание от персоны журналиста.
«Вернуть мои магические вещи — всё равно, что найти иголку в стоге сена, — устало и печально вздохнул зелёный бог. — Или, как говорили яфриды, «закрюкачить на моталку знакомого пузача». Я не знаю такого посланника, которому удалось бы отнять у шкатулки Фана свою энергию».
«А другие боги, те, у которых были отобраны их магические вещи, тоже навсегда остались на Дагоне?»
«Ну, конечно же, — воскликнул Яфру. — Мы все прикованы к Дагоне одной цепью и вынуждены влачить здесь жалкое существование».
«Помню, как-то однажды ты сказал, что тебя здесь нет, — недоумевая, подумал Герон. — Так же, как нет и Нарфея, после которого остались лишь его скульптуры. Мне непонятна такая ситуация».
«Меня на Дагоне нет, — подтвердил бог яфридов, — но я всё равно здесь присутствую. Это звучит парадоксально, но дело обстоит именно так. Выставив одну ногу за порог своего дома, ты уже можешь утверждать, что находишься на улице. Хотя нельзя отрицать и того, что ты всё ещё продолжаешь стоять внутри помещения. В моём случае такая ситуация выглядит намного сложнее. Я раздроблен на несколько частей и даже понятия не имею, какая из них, где находится».
«Мой отец на твоих глазах только что восстановил свою чистую энергию, — напомнил ему журналист. — Разве ты не можешь последовать его примеру? Я бы мог попросить у него немного такого корня, на всякий случай».
«Я не знаю, сколько мне нужно этого снадобья и как оно на меня подействует. Что для человека хорошо, то для яфрида может быть смертельно опасно. Я не знаю того заклинания, которое помогло твоему отцу восстановиться. И не знаю последствий его воздействия на меня. В этом уравнении слишком много неизвестных, хотя теперь мне ясно, что если твоему отцу удалось это сделать, то у моей проблемы всё же есть своё решение. Но экспериментировать с такими вещами — крайне рискованно и опасно».
«Давай выпьем за то, чтобы нам всегда и во всём сопутствовала удача, — предложил Герон, поднимая бокал с остатками настойки. — Объединяя усилия, мы увеличиваем наши шансы на успех. Если, конечно, ты не считаешь меня никчёмным и бесполезным созданием».
«Был бы жив мой лучший бандур, я приказал бы ему воспеть тебя в своей балладе, — Яфру совершенно неожиданно воспылал к Герону горячей любовью. — Ты освободил меня из тюрьмы и за одно только это уже достоин, быть увековечен в поколениях, как герой. Я очень рад, что мы встретились и с огромным удовольствием выпью за тебя нашу последнюю чекашку!»