Герон всегда плавал с открытыми глазами. В детстве ему нравилось нырять на глубину и, уцепившись за какой-нибудь камень наблюдать, как любопытные рыбы подплывают к тому месту, где он нырнул. Он сидел там столько, сколько мог выдержать, не замечая, что с каждым разом увеличивается время, проведённое под водой.
Однажды, купаясь с ребятами у рыбацкого причала, Герон принял участие в соревновании на то, кто дольше всех просидит под водой. Свои силы пробовали все, даже взрослые мужчины, но победителем стал он. Герон так долго сидел на дне, что за ним стали нырять и вытаскивать его из воды, испугавшись, что ныряльщик утонул. После этого случая завистники прозвали его «лягушонком». И хоть он и не очень обиделся, но больше, ни с кем в этом не соревновался.
А вообще-то Герон часто побеждал в различных состязаниях. Он быстрее всех бегал, выше и дальше всех прыгал. Видимо, ежедневные десятикилометровые прогулки в школу и обратно, хорошо натренировали его тело. Не сказать, что он был очень сильный. В классе и среди его друзей были ребята и посильнее, но то, что он был всех выносливее — это точно.
Герон вынырнул на поверхность воды и лёг на спину. Он медленно шевелил руками и ногами, сохраняя тело на плаву. Вода в озере была солёная и благодаря её плотности, лежать на ней было легко и приятно. Восстановив дыхание, журналист стал думать о том, что произошло в его комнате.
«Что же случилось? У меня ускорилась реакция или замедлилось время? А может это одно и то же? Жаль, что я не посмотрел на часы! А впрочем, если муха еле ползла по воздуху, то и секундная стрелка тоже должна замедлить свой ход. Выходит, всё же изменилось время! А если его можно замедлить, то можно и остановить, и повернуть вспять! Больше похоже на бред сумасшедшего. Случись это с кем-то другим — я бы точно крутил пальцем у виска. Кстати, на болоте время тоже остановилось. Значит, я получил двухстороннее воспаление лёгких не потому, что моё тело долго находилось в холодной болотной жиже, а потому, что я долго лежал мокрый на земле».
Герон перевернулся на живот и поплыл к берегу.
Выйдя из воды, он, как и в детстве, снял с себя мокрые трусы и выжал их, совершенно забыв о том, что поблизости могут находиться люди.
«Отдыхающие, в такую рань должны ещё спать, — подумал журналист, надевая трусы, — а вот мой «хвост» точно где-то здесь притаился».
Он мелкой трусцой побежал к дому. Оттуда уже шёл дразнящий запах разогретой пищи.
— Если у меня постоянно будет такой аппетит, — Герон пытался говорить, хотя его рот был полон еды, — то я за два дня уничтожу весь твой годовой запас.
— Ничего, — смеясь, ответил отец. — Сейчас мы возьмём лодку, удочки и пополним наши закрома.
— А что говорят птицы? Далеко от нас вчерашний гость?
— Гости, — поправил его отец. — Один сидит в лесу на дереве. Другой делает вид, что рыбачит у берега. А третий уехал в посёлок на машине.
— Когда ты успел всё это узнать?
— Гера, если ты всю жизнь живёшь в лесу, то знаешь его как собственную квартиру. Надеюсь, ты заметил бы троих незнакомцев в своей городской квартире?
— Да уж, конечно. Там и спрятаться-то негде.
— Точно так же и в лесу.
— И давно они здесь?
— С рассвета. Кстати, если хочешь, то можешь оставить гостям немного еды.
— Перебьются, — ответил Герон, запихивая в рот очередной кусок. — Они, в отличие от нас, на государственном довольствии. Я бы лучше подсыпал в еду слабительного, чтобы они не только чесались, но и поносили.
— Мысль, конечно, неплохая, — захохотал отец. — Жаль только, что нельзя этого сделать — они сразу догадаются, что мы их обнаружили и были готовы к обыску в доме. Этим мы навлечём на тебя ещё большее подозрение.
— Отец, они ведь не только обыщут дом, но и постараются установить здесь всякую подслушивающую и подглядывающую аппаратуру.
— Скорее всего, так оно и будет, — задумчиво ответил тот. — Вот что. Давай сделаем так. Мы с тобой уедем на остров с ночёвкой и позволим им обыскать дом, но так, чтобы они здесь наследили, и их легко можно было бы найти. А когда вернёмся, то я вызову полицию и предъявлю все улики и приметы «грабителей». Полиция их, конечно, «не найдёт», но зато во второй раз к нам уже никто не полезет.
— Да, — вздохнул Герон, покачав головой. — У тебя и так полно было хлопот с туристами, а тут ещё и я добавил.
— Жизнь — это движение. Поэтому, чем больше хлопот, тем больше жизни.
— А как ты заставишь их наследить здесь? Они же — профессионалы.