Я была аристократкой с небольшим опытом, так что по привычке вставала рано (по местным меркам). Да и, проснувшись, я не звала горничную с первого этажа, чтобы помочь мне накинуть шелковый халатик, а одевалась сама и шлепала в ванную умываться.
А после водных процедур и легкого макияжа, который скрывал мои неаристократичные веснушки и мешки под глазами, я спускалась на кухню и сама готовила завтрак из того, что было под рукой.
Сегодня под руку мне попались яйца и молоко, из этого вышел отличный пышным омлет. И, конечно, чашечка кофе. Куда без нее?
– До сих пор не верится, что в ближайшее время я буду просыпаться в загородном доме во столько, во сколько захочу. Буду пить кофе из кофемашины, а не заливать кипятком гранулы. Потом будет ой как трудно вернуться в съемную квартиру к Оксанке.
Стоит ли, забегая вперед, говорить, что моя беззаботная жизнь продлится куда меньше, чем я себе представляла на тот момент, и что на съемную квартиру я больше никогда не вернусь?
Пожалуй, нет. Иначе это раскроет всю интригу! А хороший журналист не раскрывает всех карт с первых строчек.
Расскажу лучше о своей прежней жизни и Оксанке.
Вообще, изначально Оксанка была Оксаной Сергеевной, молодой преподавательницей журфака, где я училась.
С ней мечтали познакомиться все парни, а девчонки хотели дружить. Но она всегда помнила о субординации между педагогом и студентами. Нужно сказать, в период учебы мы не были близки.
Уже после выпуска я попросила ее об одолжении написать для меня характеристику в редакцию журнала, тогда все и закрутилось.
Мы отлично сошлись характерами, стали больше общаться и снимать вместе квартиру.
За те пять лет, что мы знакомы, лучшими подругами нам стать не удалось. Но мы очень прикипели друг к другу, стали поддерживать и помогать во всем.
В какой-то степени мне даже не хватает разговоров с ней по вечерам и проверок работ студентов, с которыми Оксанка не справлялась и вечно перекладывала на меня.
– Но чего это я? Речь ведь вовсе не об Оксанке. Она не знаменита и никого не убивала ударом в сердце. А вот парочка заочно знакомых мне работников…
Вчера вечером я, конечно же, залезла во всемирную паутину, чтобы нарыть хоть какую-нибудь информацию о случившемся преступлении.
Ожидаемо, статьями Интернет не пестрил. Было сказано просто и лаконично «Погибла горничная, виновный арестован и будет осужден». Никаких скандальных заголовков или интриг, что несвойственно для подобных событий.
По страничкам в социальных сетях удалось выяснить лишь то, что Рома и Аня действительно встречались, выкладывали совместные фотографии до определенного момента.
Потом девушка пропала из сети, ни о чем не писала, фотографий не выставляла. Это было странно, учитывая, что до этого она делилась своей жизнью чуть ли не каждый день.
– В её жизни произошло что-то, изменившее и уклад, и поведение. Она закрылась от подруг, от парня, перестала выкладывать фотографии на всеобщее обозрение, – рассуждала я, делая последние глотки кофе за завтраком.
Что могло случиться я не бралась угадывать. Вариантов пока или не было, или их было огромное множество.
Но в том то, что какое-то событие, переменившее жизнь девушки, случилось, я была уверена. Если подруги не знают, что это было, возможно неизвестно и следствию. И что-то мне подсказывает, что это существенная улика.
По делу об убийстве я не нашла больше ничего. Да и не пыталась.
С окончанием единственной статьи, посвященной этому, я переключила свое внимание на поиск информации о семье Строгановых, которые пригласили меня сегодня в гости.
– Дама, с которой вчера мне довелось познакомиться, оказалась Строгановой Адрианой Кирилловной, наследницей состояния отца, Строганова Кирилла Юрьевича, чье имя гремело если не на весь мир, то на всю его Европейскую часть.
Мужчина по сей день занимался сбытом руды за границу и от дел отходить не собирался.
Свою дочь и ее младшего сына он полностью содержал. В поселке у них было два дома. Вот только о старшем сыне Адрианы почему-то не было сказано ни слова. Кроме как то, что он имеется, пресса ничего не знала.