— Это Средиземное море. После разрушения Карфагена римляне назвали его Маре нострум. Наше море.
— Мерзкие бахвалы.
— Не отвлекайся! — резко сказал Олиний. — Италию и Грецию ты знаешь. Лидия находится на юго-западе Малой Азии. Если следовать береговой линии, то дальше идут Сирия, Иудея и Египет.
— А это что? — Тарквиний показал восточнее того места, на котором лежал палец гаруспика.
— Парфия. А за ней — Маргиана. — Лицо Олиния приобрело странное выражение, но вдаваться в подробности он не стал. — Тархун пришел из Ресена, города на берегу великой реки Тигр. Эта страна называлась Ассирией задолго до того, как ее завоевали парфяне.
— Тархун! — Тарквиний повторил это имя с гордостью.
— Он проявил себя настоящим героем — сумел без потерь провести своих людей через земли, где им грозило множество опасностей. — Олиний снова постучал по выцветшему пергаменту у правого поля, над Маргианой. — Это Согдиана. Там живут люди с желтой кожей и длинными черными волосами. Это искусные всадники, сражающиеся с помощью луков. На юго-востоке расположена Скифия, где нашел свою смерть Александр Македонский.
Тарквиний был заинтригован. Он даже не подозревал о существовании таких далеких стран.
— Получается, что расенны пришли из Парфии?
— Кто знает… — Олиний поднял лохматую бровь. — Выясняй сам!
Тарквиний тут же вспомнил о предсказании гаруспика. Прежде у него и мысли не было о том, чтобы пройти путем первых этрусков.
— Путешествие в страну предков… — Олиний обвел взглядом гору, на которой провел всю жизнь. — Как бы мне хотелось самому там побывать, — негромко сказал он.
— Я везде буду помнить о тебе!
— Это доставило бы мне радость, арун.
Мысль о неминуемой смерти Олиния не оставляла Тарквиния, но он утешался тем, что вспоминал каждый миг жизни, проведенной рядом со стариком. К его огорчению, на второй вечер наставник заявил, что утром Тарквинию придется уйти.
— Забери все! — сказал он. — Печень, меч, литуус, карту. Все.
— Дай мне хотя бы еще один день! — взмолился Тарквиний. — Мне еще многому нужно научиться.
— Арун, — теперь гаруспик называл его только так, — я уже научил тебя всему необходимому. — Ты и сам это знаешь. Разве ты забыл, что тебе нужно убить шестого волка?
— Плевать мне на это! — Тарквиний поднял гладиус и пронзил воображаемого Целия. — Я выпущу кишки этому негодяю!
— Не сейчас.
Тарквиний пристально посмотрел на Олиния:
— Что ты имеешь в виду?
— От судьбы не убежишь. Целий придет сюда через три дня.
Тарквиний стиснул кулаки.
— Завтра утром ты уйдешь, а я проведу весь день в беседах с предками, готовясь к концу.
Молодой этруск вздохнул. Что ж, по крайней мере, несколько последних часов, проведенных вместе, будут счастливыми.
— Расскажи мне еще раз про точки на печени.
Гаруспик улыбнулся и выполнил просьбу.
— Я закопаю ее вместе с литуусом неподалеку от хозяйского дома. Там с нею ничего не случится.
— Нет! — резко ответил Олиний. — Бронзу можешь спрятать, но все остальное ты должен взять с собой.
— Почему? Когда я вернусь, они будут на месте.
Морщинистое лицо стало непроницаемым.
Тарквиний вздрогнул.
— Я не вернусь?
В глазах Олиния стояла искренняя печаль. В ответ он только покачал головой.
— Значит, мое путешествие затянется надолго!
— Затянется, арун. На двадцать с лишним лет. — Он слегка прикоснулся к карте. — Перипл окажет тебе неоценимую помощь. Записывай все, что увидишь. Узнай о наших предках как можно больше и принеси это знание в Александрию, город Александра Великого.
Тарквиний попытался представить решение этой сложной задачи, стоявшей перед ним.
— Не расставайся с литуусом до самого конца. — Голос Олиния звучал мрачно. — Тебя должны похоронить с ним.
Впервые в жизни Тарквиний не смог найти слов для ответа.
— А что будет с твоим телом, когда воины убьют тебя?
— Мои кости обглодают птицы, — спокойно ответил Олиний. — Это не имеет значения.
— Я вернусь, — пообещал Тарквиний. — Разведу костер. И исполню обряд.
Олиния эти слова явно обрадовали.
— Только убедись, что Целий ушел. Я не хочу, чтобы все мои многолетние труды пошли прахом.
Тарквиний вдруг почувствовал комок в горле.
— Мы, этруски, будем жить в римлянах. Даже без этой печени честолюбие и знания, запечатленные в либри, помогут им завоевать мир. — Олиний заметил взгляд Тарквиния, направленный на пещеру и гору манускриптов. — Их я сожгу. Но у римлян есть и другие записи, захваченные в наших городах. Самые важные из них хранятся под замком в римском храме Юпитера. — Он засмеялся. — Эти суеверные глупцы обращаются к ним только во времена великих опасностей!