— Где здесь ближайшая траттория?
— За Форумом. Позади храма Кастора. — Толстый всадник показал рукой вперед. — Следуйте за мной.
Спустя несколько минут они сидели за столом каменной таверны, пропахшей потом и дешевым вином. В кольцах торчали факелы, озарявшие закопченные стены и отбрасывавшие длинные танцующие тени. Здесь, по обыкновению, был большой зал на первом этаже, а в трех-четырех верхних этажах располагались квартиры, сдававшиеся внаем. В помещении звучали громкие голоса. Одни посетители играли в кости, другие мерялись силой на деньги.
Несмотря на охрану, большинство вновь прибывших чувствовали себя неуютно. Здешняя обстановка им не нравилась. Многие посетители, не привыкшие общаться с аристократами, тоже смотрели на них с опаской.
— Ну, что уставились? — гаркнул Целий.
Сидевшие рядом быстро отвели глаза.
Целий грозно ухмыльнулся, кивнул, и за спинами любопытных граждан тут же возникли рослые рабы. Он кивнул еще раз, и телохранители вывели двоих мужчин наружу. Еще один раб остановился у входа. Когда за дверью послышались крики, друзья уведенных беспомощно застыли на месте. Даже дюжий привратник набрал воды в рот.
— Целий, так ты не обзаведешься друзьями, — сказал стройный.
— Кому нужен этот сброд?
— Не стоит бить плебеев без необходимости. — Он показал на дверь. — А когда такой необходимости нет, лучше мириться с их присутствием.
— Ты все знаешь лучше всех?
— Эти люди — не рабы.
— Всадники могут делать все, что им хочется.
— Можешь и дальше поступать так же — если тебе не нужна их поддержка в Сенате.
Целий скривил губы, но промолчал.
— Мы, всадники, самые могущественные люди в самой сильной стране мира. Плебс это хорошо усвоил. Уважение гораздо лучше помогает управлять, нежели страх.
Другие закивали, но рыжий нахмурился.
— А тут поблизости нет ничего получше? — слегка понизив голос, спросил Авфидий. — Это же настоящая дыра!
Многие повернулись к Целию, объявившему себя знатоком борделей.
— Есть места, где конская моча и публика получше, чем здесь, но мы зашли сюда только по дороге в Лупанарий, — ответил Целий, довольный тем, что снова оказался в центре внимания. Он допил чашу. — Давайте посидим еще немного. А потом зададим жару светловолосым шлюхам!
Все кивнули, за исключением стройного.
— Лично я отсюда возвращаюсь домой.
— Что? Ты нас бросаешь? — Толстый всадник наполнил чашу приятеля и толкнул ее к нему, пролив вино.
— Мне нужно подготовиться к завтрашнему выступлению в Сенате.
— После ночи в седле гениальность потечет из тебя, словно моча! — Авфидий сделал неприличный жест, заставив всех расхохотаться.
— Друг мой, в следующем году я хочу стать квестором. Такая должность с неба не падает. — В качестве младшего магистрата стройный получил бы возможность познакомиться со сложностями римского законодательства, а то и распоряжаться частью общественной казны. Это позволило бы ему накопить ценный политический опыт, без которого невозможно подняться на следующую ступеньку и стать претором.
— Во имя яиц Юпитера! Неужели тебе не хочется повеселиться? — насмешливо спросил Целий, знавший, что без сильной поддержки человека на такой пост не изберут.
— Этот человек прав, — признал Авфидий. — У магистратов редко бывают свободные вечера.
— Я знаю.
— Тогда оставайся с нами!
— Предпочитаю служить республике. А вы можете грешить хоть всю ночь.
— Ты тут не единственный, у кого есть общественные обязанности.
— Прошу прощения, — быстро произнес стройный. — Я никого не хотел обидеть.
— Серьезно? — Целий стиснул край стола так, что побелели костяшки. — Ты пока еще не квестор, а такой же всадник, как и мы! Наглый выскочка!
Стройный смерил его ледяным взглядом.
— Пойдем, Целий! — вмешался Авфидий. — Чем скорее шлюха охладит твою голову, тем лучше.
Рыжий заставил себя улыбнуться.
Но взгляд стройного остался каменным.
— Целию нужно охладить не голову, а яйца!
Большинство рассмеялось шутке.
Эквиты продолжали пить, но атмосфера товарищества уже рассеялась. Беседа увяла, однако это было заметно только тем, кто сидел за столом.
— Ну что, теперь в Лупанарий? — допив чашу, спросил Авфидий.
Ему ответили одобрительными возгласами.
Вслед за Целием компания вышла на пыльную, испещренную следами колес улицу. В нескольких шагах от двери неподвижно лежали два тела.
Целий пнул ближайшего ногой в живот:
— Вот тебе на память!
Стройный неодобрительно поджал губы.