— В Джексон-Хоуле? Это не город?
— Нет, город называется просто Джексон — блин, Дин, ты что, совсем ничего вокруг не замечаешь? Мы проехали через эти места уже раз восемь.
Дин пожал плечами.
Сэм объяснил:
— Джексон-Хоул — это вся большая долина, по которой мы тут катаемся. Она включает города Джексон и Муз, а также другие мелкие городки, которые входят в состав парка. То есть Шарлин не смогла определить точно, в горах он или в долине.
— Спасибо за урок географии, умник. Но я так понял, что по сути ответ тот же: Кастиэль все еще где-то рядом.
— Да.
— Ну, это хорошая новость, так? Значит, сферу мы потратили не зря, — сказал Дин. — Но тогда я не знаю, по поводу чего так переживал Приятель. Может, он и правда почувствовал, как порвалась артерия или что-то такое ужасное. Бедняга. — Дин вздохнул, сунул стаканчик из-под кофе в урну и пошел назад к машине. Сэм поднялся следом.
— Просто спросим у него потом, в чем было дело, — сказал Сэм.
— И он посмотрит на нас своим странным взглядом и не ответит, — предположил Дин.
Сэм фыркнул.
***
К тому времени, как они вернулись на тропу, было почти одиннадцать. Дин нашел место за группой пышных елок, где можно было спрятать Импалу; Сэм раскатал черную ткань и достал сферу и ингредиенты. Дин отшвырнул ногой несколько шишек, чтобы расчистить на земле ровное место, Сэм расправил ткань с символом и осторожно разложил по местам вторую сферу, вторую перуанскую картофелину и прочие составляющие для заклинания.
После этого Сэм еще раз прочел все заклинание, и на этот раз Дин произнес в конце «Зифиус». Новая сфера вспыхнула светом, как первая. И снова картофелина исчезла и прочие ингредиенты превратились в пепел.
— Двумя ангелами меньше, — сказал Дин. Он взял в руки сферу Зифиуса и изучил ее. Она стала выглядеть как первая: внутри кружился белый туман. — Ну все. Пора.
Сэм открыл багажник Импалы, чтобы убрать ткань с символом, после чего они стали проверять снаряжение, оружие и боеприпасы. Пистолеты, заряженные серебряными пулями, дробовики с солью («Готовы к демонам!» — анонсировал Дин), распылители со святой водой, ангельские клинки, несколько распятий на шею, нож против демонов… и еще несколько видов оружия на удачу.
Дин планировал оставить обе сферы в машине. Брать их с собой не было смысла, и кроме того, чем меньше места в кармане занимали шары, тем больше туда помещалось M&M’s-а. Поэтому он убрал обе ангельские сферы в багажник, уложив их в ткань с символом.
Но потом взял их снова и спрятал в карман. И опять положил в багажник. И снова вынул. И положил.
Почему-то сфера Кастиэля не давала ему покоя.
«Я обещал Приятелю, что буду предельно осторожен, — подумал Дин. — Предельно осторожен — значит слушаешь свои инстинкты».
Он взял сферу Кастиэля, все еще завернутую в пакетик из-под M&M’s, и положил в карман, оставив сферу Зифиуса в багажнике. После этого он закрыл багажник и надел на спину рюкзак.
— Эти ботинки созданы для ходьбы. И сейчас они выполнят свою миссию, — заявил Дин и отправился к тропе. Он услышал усталый смешок Сэма сзади и бросил через плечо: — Всегда надо иметь наготове красивую финальную реплику, Сэмми.
***
Дин никогда не увлекался спортом на свежем воздухе. Для поддержания формы ему хватало беготни за демонами, и после нескольких стычек с вендиго, привидениями, жившими в озерах, и подобной нечистью выходить на природу ради удовольствия ему особенно не хотелось.
Но он вынужден был признать, что виды здесь были потрясающие. Они шли прямо между двумя горами, вздымавшимися с севера и юга и покрытыми снегом. Горы нависали над головой, как гиганты: безмятежные, суровые, огромные. По сравнению с ними деревья вокруг тропы казались соразмерными человеку, почти дружелюбными, как близкие знакомые. Каждое дерево было чем-то своеобразно: некоторые сияли ярко-красными осенними красками, некоторые уже оголили ветви, иные были мультяшно-желтыми, и все это перемежалось пушистыми темными елями и соснами. Вся тропа была устлана разноцветными осенними листьями.
Идти по тропе было даже приятно: петлять следом за ней меж красочных деревьев, слыша шаги Сэма позади. Дин, конечно, все еще сильно переживал за Приятеля, но с этой ситуацией он ничего поделать не мог, и ему удалось на время отодвинуть ее на второй план. И еще он очень нервничал по поводу того, что они найдут в зданиях на лугу. Движение помогало: ходьба по лесу и разнообразие пейзажей отвлекали и успокаивали.
Дыхание Дина вошло в размеренный ритм, сердцебиение выровнялось. Хорошо было направить адреналин во что-то, вместо того, чтобы вариться в нем. Дин поймал себя на мысли «Жаль Приятеля с нами нет» и яростно подавил ее, отогнав подальше.
У Сэма, видимо, случился один из его причудливых моментов ясновидения, потому что прямо в этот момент он сказал:
— Дин. Насчет Приятеля.
— С ним все будет в порядке, — ответил Дин на автомате.
— Я имел в виду насчет того, о чем я говорил раньше.
Дин вздохнул.
— Так, и что? — спросил он нехотя через плечо, не останавливаясь. — О том, как мы реагируем?
— Да. Я заметил много мелочей, Дин. Например… — Дин услышал шелест бумаги и, обернувшись через плечо, увидел, как Сэм достал из кармана и разворачивает листочек — листочек с записями, которые он делал в больнице.
— Господи боже… Ты что, на охоту с собой заметки взял? — спросил Дин. Он остановился и развернулся только для того, чтобы наградить Сэм подобающе шокированным взглядом. — Поверить не могу, что мы с тобой родственники!
— Только выслушай меня, — воззвал Сэм, разведя руками.
Дин пожал плечами.
— Ну ладно. У тебя есть две минуты, зануда.
— Дин, я составил список и ношу его с собой потому, что мы поглупели.
— Говори за себя, мистер Мне-надо-брать-с-собой-заметки-на-охоту.
— Нет, Дин, я серьезно. Мы правда поглупели за последнюю пару дней. Мы не замечаем вещей, которые должны замечать. Мы много чего забываем. Мы оба. Не обращаем внимания на очевидное. Это как с воспоминаниями. Что-то начинает меня беспокоить, или что-то привлекает мое внимание, и две секунды спустя я забываю об этом напрочь. Я начал записывать все это в больнице, просто чтобы постараться все упорядочить.
Вид у Сэма был очень серьезный. Он добавил уже мягче:
— И с тобой то же самое происходит, Дин. Я это вижу. У тебя случаются эти эпизоды рассеянности. То, что произошло в машине по дороге, — это последний эпизод из, наверное, двух дюжин, когда ты выпадал из действительности. И это только за последнюю пару дней.
Дин открыл рот, чтобы начать спорить, но потом медленно закрыл его.
Сэм был прав. Дин это знал. Он чувствовал, как в последнее время мысли ускользали от него: что-то привлекало его внимание, и потом мысль просто… угасала.
Сэм посмотрел на свой список.
— Я составил этот чертов список, потому что только так я могу все упорядочить и не забыть сразу же. И, Дин, все это касается Приятеля. Это Приятель каким-то образом делает нас рассеянными. Есть моменты в отношении него, которые мы должны замечать, должны обсуждать, но мы не замечаем.
Дин неохотно спросил:
— Это какие, например?
— Ну, если начать сверху списка, вот первое, что я записал. — Сэм протянул листок бумаги к Дину, и Дин наклонился посмотреть. Мелким почерком там было написано:
«1. Почему мы ему поверили?»
— Дин, мы оба поверили Приятелю немедленно, — сказал Сэм. — Парень в буквальном смысле вскрыл нашу машину — обычно мы за такое убили бы, а тут мы через две минуты начали с ним беседу и ты убрал пистолет? И я вернул ему клинок? И мы дали ему просто уйти? При том что мы совсем его не знаем, не знаем никого, кто бы поручился за него, и даже имя свое он нам назвать отказался?
Дин ответил слабо:
— Но просто казалось, что… — Он умолк. — Казалось, что…