Он перестал ходить и понурил голову, взявшись за подбородок и глядя на выжженное пятно, едва видное под лужей крови Сэма. Потом заключил:
— Должно быть, это испытание. Бог испытывает меня. Испытывает мою решимость.
Дин предположил:
— Может быть, Бог вообще не хочет, чтобы ты этим занимался?
Калкариил медленно повернул голову и посмотрел на Дина; его серебристые глаза были похожи на лазеры. Дин запнулся, но заставил себя продолжить:
— Может быть, ты все не так понял. Может быть, Бог не хочет, чтобы ты будил элементаля? Может, планета нравится ему такой, какая есть? Гм… о таком варианте ты не задумывался?
Глядя на Дина, Калкариил ответил:
— Знаешь, Дин, это очень впечатляет: ты в курсе моих планов всего два часа, а уже умудрился догадаться до самого очевидного вопроса — до того, о котором я думаю уже двести пятьдесят три миллиона лет без остановки.
— Ну, э, знаешь, я просто пытаюсь помочь! Иногда другая точка зрения полезна, — заметил Дин.
Калкариил посмотрел на него в каком-то даже удивлении. После долгой паузы он моргнул и покачал головой. Отвернувшись от Дина, он пробормотал:
— Какой странный все же вид…
— И вообще, это красивая планета… — начал Дин, но Калкариил поднял палец, и челюсть Дина захлопнулось с такой силой, что он прикусил язык.
— Я выполнил свой моральный долг, попытавшись объяснить тебе весь замысел, — сказал Калкариил спокойно. Он опустил палец, и челюсть Дина расслабилась достаточно, чтобы он смог выплюнуть изо рта кровь. Калкариил продолжил: — Это твое право как жертвы и моя обязанность как твоего хозяина. Но я не обязан слушать лепет слабоумного потомка одной из кастиэлевских грязных крыс.
Некоторое время Калкариил стоял в тишине, опустив голову и глядя на кровавое обугленное пятно. Наконец он поднял голову и кивнул.
— Придется его ублажить. Придется предложить ему лучшую жертву в качестве извинения. Сегодня. До завтра это ждать не может. Мы должны ублажить его сегодня. — Он взглянул на окна: на улице было уже совсем темно. — Полагаю, лучше всего сделать это в полночь, — сказал он. — Элементали спокойнее всего в полночь.
Калкариил обратился к Никки, живо указав на Сэма:
— Сэмюель слишком покалечен. Элементали предпочитают, когда жертва невредима и в сознании, а мы теперь должны кормить его качественной едой. — Он подошел к Дину и тщательно осмотрел его с головы до ног.
— Знаешь, вообще-то я чувствую себя совсем побитым, — сказал Дин. — И голова немного кружится.
— Ой, не надо… — сказал Калкариил презрительно. Обращаясь к Никки, он добавил: — Дин у нас еще, может быть, в приемлемом состоянии. Господи, хоть бы ты не был таким полным кретином, Николас, — ты ведь их обоих порядочно покалечил. Будем молиться, что Дин выглядит достаточно привлекательно.
— Я уверен, что меня не сочтут привлекательным, — упирался Дин. — Я уже, э… штаны намочил и все такое. — Это, вообще говоря, было правдой: в процессе испытаний последних полутора дней он намочил штаны, и даже еще хуже, и сам к себе испытывал брезгливость. Но если нечистоты отвратят элементаля, Дин вовсе не возражал.
Калкариил отнесся к этому заявлению со всей серьезностью. Он кивнул и сказал:
— Это, во всяком случае, я могу исправить. — Он подошел к Дину и коснулся его рукой еще раз, ворча: — Эти… эти выделения, я вообще не понимаю, как вы их выносите… — И внезапно Дин стал свеж и чист, как будто только что вышел из душа. Он принюхался и с удивлением обнаружил, что теперь пах сиренью — определенно лучше, чем было. Калкариил сделал то же самое с Сэмом.
— Ты не мог бы, э, и от остальной боли нас избавить? И, может быть, дать нам попить? И опустить нас на минуточку? — попросил Дин. С надеждой он добавил: — Знаешь, я правда думаю, что мы оба будем гораздо привлекательнее для элементаля, если немного отдохнем. И немного поедим и попьем? Разве так мы не станем аппетитнее?
Калкариил задумчиво посмотрел на Дина. Потом повернулся к Никки.
— Николас. Вот что ты сделаешь. Первое. Ты дашь Дину воды, и Сэмюелю тоже — если он сможет пить. Дин прав: элементаль предпочтет их в более вменяемом состоянии. И еще, вовсе не обязательно жертвам страдать больше, чем необходимо. Смысл всего этого предприятия — в том, чтобы искоренить страдание и грязь на этой планете, а не преумножить их.
Дин не смог удержаться от комментария:
— Тогда ты нанял себе не того прихвостня.
Калкариил посмотрел на него крайне мрачно, и Дин закрыл рот до того, как Калкариил сделал бы это за него.
Но Калкариил лишь мрачно кивнул ему. Он сказал:
— Возможно, ты прав. Но я работаю с чем приходится. — Он переключил внимание на Никки. — Николас. Как я сказал, во-первых, ты дашь Дину и Сэмюелю воды. Но не развязывай им руки, что бы они ни говорили, — так рисковать мы не можем. Не дай им сбежать, или я буду очень недоволен. Во-вторых, ты уберешь это с дороги, — он указал на тело Харлоу, — и мне все равно, что ты с ним сделаешь, просто убери. В-третьих, ты перенесешь Сэмюеля на его старое место — мы используем его завтра, когда он очнется. И последнее: ты повесишь Дина сюда, наготове для элементаля. Потом позовешь меня.
Калкариил сделал несколько шагов к Никки, который все еще стоял у стены. Ангельский клинок вдруг появился снова — Калкариил приставил его острие к горлу Никки. Очень медленно, проговаривая каждое слово, Калкариил сказал:
— Ты выполнишь эти четыре задания немедленно. Ты выполнишь их безупречно. И не будешь жаловаться. Ты позовешь меня сразу же по окончании. И, Николас, ты не причинишь ущерба жертвам. — Он наклонился ближе, слегка повернув нож. — Надо придерживаться стандартов, Николас.
— Но наш уговор… — нерешительно начал Никки, взгляд которого бегал с лица Калкариила на клинок и обратно.
— Ты нарушил наш уговор, когда скормил элементалю душу демона и перо ангела, — сказал Калкариил холодно. — И теперь тебе придется принять последствия. Или ты хочешь, чтобы я обратился к пятнадцатому пункту нашего договора?
Никки сглотнул и каким-то образом умудрился размазаться по стене еще сильнее. Он замотал головой.
Калкариил отстранился и опустил руку. Он сделал глубокий вдох. Потом встряхнул рукой, и клинок снова исчез в рукаве его полосатого костюма.
— А я тем временем навещу брата, — сказал Калкариил. — Когда все будет готово, я нарисую круг, и в полночь ты снова вызовешь элементаля.
— Что, один? Это сложно одному, — заупрямился Никки.
— Пятнадцатый. Пункт, — напомнил Калкариил.
Никки побледнел и кивнул.
Калкариил развернулся и ушел. У лестницы он остановился и сказал Дину:
— Еще раз приношу извинения.
— Иди к черту, — ответил Дин устало, — ты чертов социопа…
— Действительно странный, — прервал Калкариил спокойным тоном, уже не обращая внимания на Дина, и отправился вверх по лестнице.
Никки выждал, когда дверь наверху закрылась. Потом медленно подошел к столу и взял бутылку с водой. Дину было больно смотреть на нее: пить хотелось невыносимо, просто отчаянно.
Никки открутил с бутылки крышку, медленно подошел к Дину и поднял бутылку к его рту — Дин невольно потянулся к ней, уже открыв рот. Тогда Никки поднял руку выше и перевернул бутылку у Дина над головой. Дин едва не заплакал, чувствуя, как драгоценная вода стекает по затылку. Немного потекло и по лицу, но ему удалось поймать в рот лишь несколько капель.
Никки вылил вторую бутылку Сэму на голову и сказал без выражения:
— Он велел дать вам обоим воды. Я дал вам воды. — После этого он подошел к телу Харлоу, взял его за ногу и начал тащить к лестнице.
***
Никки не торопился. На то, чтобы разобраться с Харлоу, у него ушли часы — он утащил тело наверх и исчез так надолго, что Дин начал думать, не отправился ли он на луг, чтобы похоронить тело там. Дин не спускал глаз с Сэма, время от времени хрипло окликая его.