Им удалось поднять Сэма на ноги и перевести через бревно, но Приятелю и Дину пришлось поддерживать его с двух сторон под руки. В таком положении перебираться через бревна стало еще труднее. Потом они наткнулись на большой участок кое-как наваленных деревьев, как будто какой-то гигант высыпал на землю коробок огромных спичек. Кругом перед ними в лунном свете торчали ветки.
— Пошли, — сказал Приятель с мрачной решимостью. — Надо успеть пройти через лес.
Они пробирались через бесконечное количество бревен, словно специально наваленных на пути, чтобы досадить им. Дин чувствовал все большее утомление и вынужден был отпустить Сэма. Приятелю в итоге пришлось тащить Сэма на себе. Дин шел все дальше позади. «Дин!» — то и дело кричал ему Приятель. — Пошли! Не отставай, пожалуйста.
Дин заметил, что переставляет ноги очень медленно.
— Ты же… не применял… заклинание… ко мне, — проговорил он. — Что… происходит?
— Тебя избивали и держали подвешенным за руки почти два дня, — ответил Приятель, помогая Сэму перебраться через очередное дерево. — Ты замерзаешь и наверняка потерял больше крови, чем думаешь, у тебя, вероятно, ноги сводит, и проходит адреналиновый раж. Я вообще думал, что к этому времени ты будешь без сознания, — услужливо добавил он.
— О… — ответил Дин и отстал еще немного. Приятель поспешно сказал:
— Но, э… вообще-то ты замечательно держишься! Возможно… возможно, ты и не потеряешь сознание вовсе! Черт… Дин, пожалуйста, постарайся не отставать.
Но первое, менее оптимистичное предсказание Приятеля оказалось верным: Дин был в плохой форме. Ночной воздух был зябким, и Дину становилось очень холодно. Его ноги все тяжелели и тяжелели с каждой минутой. Наконец он понял, что вообще остановился, поникнув. Приятель окликал его спереди: «Дин! Дин!», в то же время пытаясь перетащить полусознательного Сэма через очередное препятствие.
Дин обнаружил, что если он приложит максимальное усилие, то едва может поднять ногу достаточно, чтобы перешагнуть через ветку дерева. После этого ему приходилось останавливаться и собираться с силами для следующего шага.
Приятель начал вести Дина и Сэма вперед по очереди, доводя одного брата до места отдыха, затем возвращаясь за вторым.
Наконец они миновали район поваленных деревьев, но Дин знал, что дела у них еще плохи. Да, они улизнули от Калкариила и мистера Магмы… но теперь они заблудились, ночью, при почти нулевой температуре, вдали от тропы, высоко в горах в устрашающей глуши Титонов.
— Мы и правда, похоже, идем все дальше в лес, да? — сказал Дин Приятелю. Его речь становилась невнятной. На этот раз было уже не смешно.
И потом Сэм упал совсем.
Приятель опустился на колени рядом и прижал ухо к его груди. Он потряс Сэма и позвал его по имени. Луна теперь стояла высоко, светила через деревья. Приятель повернулся к Дину и несколько секунд вглядывался в него. Потом сказал:
— По крайней мере, ты еще на ногах. Но Сэм… он должен идти сам. — Приятель встал, подошел к Дину, распахнул на нем кожаную куртку и вынул из внутреннего кармана еще одно перо.
Он произвел с пером такой же обряд, как и в прошлый раз, пока Дин сидел на ближайшем бревне и тупо наблюдал. И снова золотистый усик проскользнул из груди Приятеля в грудь Сэма, и снова Приятель устало упал, а Сэм очнулся, полный энергии, со словами:
— Что случилось… я потерял сознание? Почему я теряю сознание?
— Не волнуйся об этом, — сказал Приятель, вскарабкиваясь на ноги. — Сэм, Дин очень устал. Можешь помочь ему?
И теперь Сэм взял на себя Дина, закинув его руку себе на плечи. Приятель какое-то время ковылял следом. Но, как и раньше, через несколько минут он уже оправился.
Наконец они снова стали продвигаться вперед с приемлемой скоростью.
— Говори с нами, Сэм, — попросил Приятель. — Чтобы мы не засыпали.
Сэм спросил, что случилось с Никки и Калкариилом, и Дин рассказал ему подробности. На эту историю ушло какое-то время, и Дин от этого немного проснулся. По окончании Сэм долго молчал.
— Я подумал… — произнес он наконец медленно. — Пока я там висел… Мог ли Калкариил быть прав?
— Что? — переспросил Дин.
— Что если Калкариил был прав? — повторил Сэм. Они добрались до редкого участка ровной земли на поляне с тусклыми осенними дикими цветами и некоторое время могли просто нормально идти. Сэм пояснил: — Он ведь пытался прекратить страдания на Земле. То есть не то чтобы мне хотелось быть принесенным в жертву, но… что если бы все могли просто… отправиться в Рай прямо сейчас? Оказаться вместе с близкими прямо сейчас, навсегда. Больше не страдать. Может, в этом и был смысл апокалипсиса? В том, чтобы прекратить страдания? А я все испортил, и теперь все еще страдают?
— Знаешь, сейчас просто идеальный момент, чтобы об этом поговорить, — заметил Дин. — Давай присядем и это обсудим.
— Это справедливый вопрос, Сэм, — заговорил Приятель впереди. — Но ответ на него «нет». Калкариил был неправ. Да, здесь есть страдание. Но жизнь того стоит. Потому что в ней есть и настоящая радость. Есть красота, есть любовь.
— Но в Раю мы могли бы быть с теми, кого любим, вечно, — заметил Сэм.
Приятель остановился совсем и повернулся к Сэму, качая головой.
— Сэм… Полагаю, что теперь Рай — это просто… можно сказать, театр марионеток. Почти все души там — по сути, в плену. Одни, в своих маленьких мирках. Они на самом деле не с любимыми, а только с их проекцией. С галлюцинацией. С марионетками. — Он взглянул на Дина. — Здесь, на Земле, вы можете быть с теми, кто вам небезразличен, можете быть с ними по-настоящему. Это на самом деле они. Все реальное.
— Но, — возразил Сэм, — ведь есть и страдание… Хорошего, кажется, довольно мало. А плохого много.
Приятель смотрел на него долгое время.
— Представь… — сказал наконец Приятель. — Сэм, представь, что кто-то был один на Земле очень долгое время, и испытывал… много трудностей, но наконец смог провести немного времени с… в общем, с людьми, с которыми очень хотел бы быть. — Приятель сделал паузу, глядя на них. — Это стоит того, Сэм. Даже если это всего… на несколько дней. И даже если после он никогда их больше не увидит. — Какое-то время Приятель молчал. — Это все равно того стоит, — сказал он твердо. Потом повернулся и предупредил: — Тут бревно. Перешагните.
Они пошли дальше.
Дин потерял нить происходящего. Бревна, темнота, холод, ветки… То лезть, то идти. Сначала Сэм тащил его вперед, потом Приятель, потом Дин сидел на бревне и снова смотрел на золотистую ниточку, потом Сэм тащил его снова.
В конце концов Дин заметил, что больше не двигается. Они с Сэмом лежали, прижавшись друг к другу, на куче сосновых иголок рядом с огромным булыжником, дрожа. Приятель ползал возле булыжника, чертыхаясь про себя.
— Нашел, — сказал он наконец. Он поднялся на ноги. Раздался скрежет ключа, вставляемого в замок. Булыжник вдруг зажегся светом: это оказалась Импала.
Приятель усадил их в машину, затащив Сэма на заднее сиденье (Сэм снова был без сознания), затем затолкав Дина, которого подводила координация, на переднее пассажирское. Сам Приятель забрался в водительское кресло, завел машину и вывел ее на грунтовую дорогу.
Дин лежал, привалившись к пассажирской двери, и дрожал. Он хотел повернуться и проверить, как там Сэм, но двигаться оказалось невозможно. Невозможно было даже повернуть голову. К счастью, он сидел лицом к Приятелю, поэтому просто смотрел, как тот ведет машину. Приятель сосредоточился на дороге, держа руль обеими руками.
— Не волнуйся, — сказал он Дину. — Я теперь умею водить.
Он резко обогнул выбоину, машину опасно повело, и потом они все равно попали колесом в яму.
— Хотя опыт мне бы не помешал, — добавил Приятель. — Дин, разве у нее впереди не должно быть огней?
— Рычаг, — сказал Дин слабо.
— Что?
— Рычаг… потяни на себя.
Приятель начал тянуть за все рычаги, какие мог найти, и наконец сумел включить фары.
Машину сильно затрясло.
— Ты что делаешь?! — заорал Дин, вдруг проснувшись. — Что ты сделал?! Останови машину!