Пищание монитора сердечного ритма стало чаще, и в палату влетела Сара, медсестра. Она начала суетиться вокруг Дина, пока пищание монитора снова не замедлилось, после чего вывела Приятеля в холл и отчитала его за «переутомление» Дина. Дину и Приятелю обоим пришлось пообещать, что Дин не будет волноваться, прежде чем она разрешила Приятелю остаться.
Когда она ушла, Приятель какое-то время молчал. В конце концов он сказал:
— Я видел Гадриила всего второй раз в жизни. Обычно я с ним не работаю. Дин, я знаю, что есть непростительные поступки. Предательство доверия друга, ложь, убийство невинных. Такие вещи непростительны, я это знаю. — Помолчав, он добавил: — Но он был единственным ангелом, который мог согласиться мне помочь. Единственным. Если бы не он, я бы не добрался до вас с Сэмом. Более того, он и помочь-то согласился, только когда я упомянул, что вы двое в беде. Это не извиняет того, что он сделал с вашим другом, я понимаю. Но он все же помог.
Дин размышлял над этими словами долгое время.
— Ладно, — сказал он наконец. — Если больше попросить было некого… ладно. Но — черт. Гадриил? Я все равно вырву ему сердце, если когда-нибудь поймаю его, клянусь.
— Я тебя вполне понимаю. Обращаться к врагу за помощью неприятно. И если он помогает, это еще больше все запутывает.
— Он убил моего друга, — сказал Дин. — Я ненавижу терять друзей, Приятель. Вот правда, ненавижу.
Приятель долгое время смотрел на Дина, и потом сделал очень странное действие: он протянул руку и пару раз потрепал Дина по голове, как будто тот был щенком. На лице Дина, должно быть, отразилось замешательство, потому что Приятель неуверенно убрал руку.
— Я сделал… неправильно? Жест должен быть не таким? Или контекст для него неверный?
Дин озадаченно нахмурился.
— Э… что?
— Ты ранее дотронулся до моей головы. Мне показалось, что это, гм, вроде как жест утешения и доброжелательности — я ошибся? Я попытался ответить тем же.
— О… — вырвалось у Дина. Жест, который он сделал ранее, был не столько трепанием по голове, сколько поглаживанием по волосам, и он тогда думал, что Приятель умирает, и на самом деле, как Дин понимал теперь, это был жест нежности, но как было все это объяснить? «Вообще-то, Приятель, это было скорее любящее поглаживание по волосам умирающего друга, и говорить об этом после не принято»?
— Э… ладно, — пробормотал Дин.
Приятель вздохнул. Он сел на стул у койки, сложив руки на коленях и отвернувшись к окну.
— Правил так много, Дин, — сказал он. — На то, чтобы в них разобраться, уходит так много времени… Сотни и сотни неписаных правил. Мне никогда их не выучить! Столько тонкостей, которые вообще не очевидны… — Он расправил пальцы на коленях и посмотрел на них, перевернув руки ладонями вверх, затем вниз, словно напоминая себе, в каком теле находился. Или, быть может, пытаясь понять невыразимую разницу между трепанием щенка по голове и поглаживанием умирающего друга по волосам.
Он снова аккуратно сложил руки на коленях. Потом, глядя в окно, добавил:
— Знаешь, сначала я не обращал внимания на эти правила. На все эти странные условности. Они казались неважными. Я их даже не замечал. Позднее я пришел к тому, что, нарушая правило, хотя бы осознавал это, но все равно меня это не заботило. — Он по-прежнему глядел в окно. — Но в конце концов я дошел до того, что это начало заботить меня. В последнее время… — Он запнулся. — В последнее время это заботило меня очень сильно.
Потом он пожал плечами и повернулся к Дину со словами:
— Но теперь, наверное, я пошел еще дальше и уже, в общем-то, не возражаю. Наверное, круг замкнулся. Я понял, что все равно не впишусь, и, если честно, многие правила кажутся откровенно глупыми.
Дин немного не поспевал за ним.
— Правила? — переспросил он.
— Правила человеческого поведения, — пояснил Приятель. Он слегка улыбнулся Дину. — Забудь. Я опять слишком много разговариваю. Тебе нужно отдыхать. Я обещал Саре, твоей медсестре, что не буду тебя заговаривать. Просто… Я скучал по общению с… — Он резко остановился и на мгновение, казалось, даже задержал дыхание. — Хорошо иногда с кем-то поговорить, — сказал он наконец.
— Больше чем с кошкой? — предположил Дин.
Приятель улыбнулся.
— Да, наверное, больше чем с кошкой. Хотя кошка очень хорошая. Она, на самом деле, очень добрая. Мне нравится беседовать с тобой, но кошка мурлычет и сворачивается у меня на коленях.
— Этого я делать не буду, — заявил Дин.
— Нет, тебе мурлыкать не надо, Дин, — сказал Приятель серьезно. — Я не собирался просить, чтобы ты сворачивался у меня на коленях. Не беспокойся.
— Хорошо, потому что… э…
— Ты не поместишься, — рассудил Приятель спокойно. — И не думаю, что у тебя хорошо получится мурлыкать.
— Верно… — согласился Дин.
— Уверен, ты хорош в других вещах.
— Да, гм. Так… эй, какой, ты сказал, сегодня день? — сменил тему Дин.
— Восемнадцатое сентября. Солнце село несколько часов назад. Калкариил поймал вас четырнадцатого, и первый демон погиб на закате пятнадцатого, так что с тех пор прошло больше трех дней. Но до госпиталя мы добрались только на рассвете шестнадцатого. На то, чтобы пройти через лес, у нас ушло несколько часов — мистер Магма был очень терпелив. И потом мы еще какое-то время ехали на машине. И потом… в общем, ты… ты потерял сознание во время езды.
Езда на машине.
Верно. Пора перейти к главному.
Дин набрал воздуху.
— Приятель, почему ты не сказал нам, что мы встречались и раньше?
Взгляд Приятеля соскользнул в сторону. Он издал медленный вздох, потом посмотрел на монитор сердечного ритма. Какое-то время он смотрел на экран, потом его взгляд упал на грудь Дина, вздымавшуюся при дыхании.
Дин догадался, что Приятель оценивает, достаточно ли Дин стабилен для серьезного разговора. Дин попытался сесть прямее и выглядеть бодрым.
Приятель встал, сделал шаг к кровати и положил обе руки на боковые перила. Наконец он сказал:
— Дин, ты осознаешь, что с тобой произошло? Не на этой неделе, я имею в виду. Раньше.
«Ну вот. Вот оно». Дин даже почувствовал, как ускорился его пульс — пищание монитора стало чаще, и Приятель поднял глаза на экран, слегка нахмурившись.
— Какая-то проблема с памятью, — ответил Дин. — И у Сэма, и у меня. — Он заставил себя сделать пару глубоких вдохов, стараясь расслабиться и силой воли замедлить чертово пищание. — У нас обоих куча пробелов в воспоминаниях. Мы заметили это только недавно. И потом, на этой неделе… не знаю, но я как будто стал замечать больше. Похоже, будто наши воспоминания стерли или что-то подобное. Как я уже сказал, тебя мы вообще не помним. И не помним всякие другие вещи.
Приятель кивнул. Дин подумал: «Он что-то знает», и спросил:
— Ты знаешь, как это произошло? Или почему? Это… — Дин замялся, потом выпалил: — Это ты сделал?
— Нет, — сказал Приятель немедленно, качая головой.
— А кто — ты знаешь?
Пауза.
— Да, — сказал Приятель.
— Кто?
Приятель не встречался с Дином глазами. Вместо этого он снова посмотрел на сердечный монитор, потом на одеяло на постели. Он убрал руки с перил и обхватил себя за туловище, обняв забинтованную руку другой рукой.
— Приятель, ты должен мне сказать, — настаивал Дин.
— Подобное стирание памяти может быть выполнено двумя способами, — сказал Приятель, по-прежнему глядя на одеяло. — Ангелом или самим объектом. Если это делается самим объектом, это может быть сделано только добровольно. — Приятель медленно вздохнул и посмотрел на Дина. — Дин, это сделал не ангел. Ты сделал это с собой сам. И Сэм сделал это с собой.
Сердце Дина пропустило удар — Дин услышал это на сердечном мониторе.
— Что? Ч-что? — пробормотал он. — Нет, погоди… как это?
— Вы произвели заклинание над собой.
— Не может этого быть! — запротестовал Дин, попытавшись сеть. Приятель протянул перевязанную руку к груди Дина и легко уложил его обратно.