«Я спросил, был ли он “моим” ангелом. Не просто ангелом. Не каким-то случайным ангелом, которого я встречал пару раз, — я спросил, был ли он МОИМ ангелом. И он кивнул».
Сара наблюдала за лицом Дина.
— Уверена, он бы остался, если бы мог, — сказала она.
— У меня, блин, даже нет его номера телефона, — прошептал Дин, уставившись на куртку.
— Может быть, он с вами свяжется? — Сара еще некоторое время смотрела на его лицо, потом вздохнула. Она потрепала его по плечу и добавила: — Дин, я знаю, что с семьей бывает непросто. Мы тут, в больнице, всякое видим, но замечаем мы в первую очередь, кто приходит побыть с пациентом. Особенно кто остается на ночь. И вы должны знать, что ваш старший брат повел с вами двоими все последние три дня. Ни разу за это время он не съездил домой. Он ведь и сам еще нездоров. А сидел у ваших коек по очереди: час с вами, час с Сэмом. Я пыталась отправить его домой на второй день, но он отказался уходить. Мы даже выгнали его из палаты в какой-то момент, но потом я обнаружила, что он спит на полу в комнате ожидания, поэтому мы впустили его обратно.
Дин все еще смотрел на куртку.
— Вы хотите повидаться с младшим братом? С Сэмом? Ему уже гораздо лучше. Он спрашивал о вас. Я могу отвезти вас к нему.
Дин кивнул.
***
Дин хотел дойти до палаты Сэма сам, но оказалось, что на ногах он стоит еще очень нетвердо, поэтому он позволил Саре усадить себя в инвалидное кресло. Она без комментариев положила куртку и открытки ему на колени и повезла его по короткому холлу в другой отсек реанимации. Там Дин увидел Сэма — бледного и слабого, но в сознании и явно идущего на поправку.
Сара подвезла Дина к самой койке Сэма, чтобы Дин мог по-братски ткнуть Сэма кулаком в плечо и сказать, когда Сара тихонько исчезла:
— Привет, Сэмми. Хорошо выглядишь.
— Привет, Дин, — ответил Сэм. — А ты выглядишь хреново.
— Вообще-то… ты тоже. Но черт, я так рад, что ты очнулся, чувак! Прости, что не приходил навестить тебя раньше, — как выяснилось, у меня были судороги.
Сэм слабо улыбнулся.
— Тоже мне, нашел отмазку. Лузер.
— Сцуко.
Они улыбнулись друг другу. Сэм сказал:
— Дин, мы на самом деле выкарабкались…
— Да. Поверить трудно.
— И прошло уже больше трех дней, и континент не взорвался, — добавил Сэм.
— Ура мистеру Магме! — сказал Дин. — Надо в ближайшее время навестить эти источники, Сэм.
— M&M’s… — усмехнулся Сэм. — Я куплю сотню пакетиков и разложу их по всем горячим источникам штата.
Они побеседовали еще немного. Оказалось, ранее утром, перед уходом, Приятель зашел к Сэму поговорить.
— Когда он зашел в последний раз, я впервые был в сознании, — сказал Сэм. — Оказалось, он просидел с тобой всю ночь, но к рассвету, наверное, соскучился смотреть, как ты храпишь, так что зашел ко мне. Я еще был немного не в себе от болеутоляющих, так что он бросил попытки сообщить мне что-либо важное — сказал, что ты потом все расскажешь. Но хорошо было повидать его. Блин, сильно ему досталось… — Сэм слегка усмехнулся: — Дин, он такой забавный — потрепал меня по голове перед тем, как уйти. Даже мило было.
Улыбка Сэма исчезла.
— Дин. Я снова просмотрел свой список. После того, как он ушел. — Сэм вынул мятый листок бумаги из-под одеяла. — Он так и лежал у меня в кармане куртки все это время, представляешь? Дин… Я, кажется, еще кое-что понял.
Дин посмотрел на него.
— Думаю, отстойные друзья — это мы, — сказал Сэм.
— Что?
— Отстойные друзья, — повторил Сэм, не поднимая головы, глядя на листок бумаги. — Мы его отстойные друзья. Не могу поверить, что мы сразу не догадались. Он сказал, что у него была пара друзей с Импалой, с которыми он куда-то ездил. Помнишь? Двое друзей с Импалой 67 года? И сказал, что у него был друг с такой же курткой, как у тебя, — помнишь? И потом, позднее, упомянул, что у него были друзья, которые ему не помогли. И ты спросил, почему эти отстойные друзья ему не помогли, а он ответил, что они о нем забыли.
— О боже… — простонал Дин, опустив голову в руки.
Еще один кусочек мозаики.
И… точно, мгновением позже пришла головная боль. На этот раз терпимая. Дин подумал: «Может быть, хуже всего, только когда я на самом деле что-то вспоминаю?»
— Сэм, — сказал Дин, подняв голову. — Эта его чертова куртка. — Он поднял куртку. — Это моя куртка. Я наконец рассмотрел ее. Она моя. Та, что отдал мне отец. Та, которую я думал, что потерял.
Сэм вздохнул и положил голову обратно на подушку.
— Можно было догадаться, — проворчал он.
Несколько секунд они сидели молча, слушая тихие переговоры сестер снаружи, звуки шагов по кафельному полу и пищание мониторов Сэма. Потом Сэм сказал:
— Я чувствую себя как первоклассный кретин.
— Не ты один.
— Короче говоря, — сказал Сэм тихо, подняв голову и глядя в окно, — у меня родилась новая теория. Хочешь услышать?
— Выкладывай, — ответил Дин устало.
— Вся эта херня с памятью, Дин… Я думаю, все это касается его. Все эти тысячи эпизодов, которые мы забыли. Мы думали, что забыли разнообразные вещи — разные совершенно случайные вещи на протяжении многих лет, так? Так вот не думаю, что это верно. Я думаю, все эти воспоминания были связаны с Приятелем. Как мы выбрались из Ада; как путешествовали во времени; ангелы, упавшие на мою машину; лань на дороге; что ты искал в Чистилище… — все.
Дин сидел потрясенный.
Приятель, говорящий «Мы встречались… два-три раза, может быть… время от времени… Я точно не помню».
Так значит, сотни раз? Тысячи?
«Ты не думал о том, что забытое могло быть не слишком важно? Это был ваш выбор, Дин. По всей видимости, вы этого хотели».
Дину стало нехорошо.
Сэм говорил, глядя в свой листочек:
— Я в этом просто уверен. Особенно потому, что от этой догадки у меня разболелась голова, а это всегда признак того, что я в чем-то прав. Это все воспоминания о нем. Черт возьми… Все сходится. Он был нашим другом. Должно быть, все последние пять лет. И каким-то образом мы совершенно его забыли. Надо поговорить с ним, Дин. Думаешь, это… он как-то сделал? То есть, он же знает заклинания и все такое…
— Он этого не делал, — прошептал Дин. — Я спросил. Он говорит, это сделали мы сами.
Сэм вздернул голову.
— Что?!
— Он говорит, это сделали мы сами. Сами наслали на себя заклинание. Он был уверен. И… сказал он это так, что я ему верю.
Сэм уставился на него.
— Вот черт. То есть… черт.
— Да.
— Надо поговорить с ним немедленно, — решил Сэм. — Давай поедем поговорим с ним, как только выйдем отсюда. Мы должны все исправить, Дин. Это не мелочи.
— Он уехал, — сообщил Дин.
— Что?
— Оставил нам… вот. — Дин протянул Сэму предназначавшийся тому конверт и вскрыл свой.
В нем оказалась типичная слащавая открытка — должно быть, из сувенирного магазина при госпитале, — с какими-то жуткими кроликами, несущими цветы и ленточки, на обложке. Дин раскрыл ее. Записки внутри не было. Под фабричным текстом «ВЫЗДОРАВЛИВАЙ СКОРЕЕ» Приятель лишь подписал: «Твой друг».
На открытке Сэма вместо кроликов были маленькие птички, и подписана она была так же.
Какое-то время ни тот, ни другой не разговаривали.
***
День спустя Дин окреп достаточно, чтобы ходить, и выписался (игнорируя лютые протесты Сары и ее прощальный вопль «Вы точно такой же, как ваш старший брат!») Импала стояла там, где и сказал Приятель, и сияла безупречной чистотой. Дин проехал прямо мимо мотеля, свернул направо у указателя на дачи в аренду, и Импала запрыгала по грунтовой дороге, направляясь к домику в конце.
Дин ожидал найти домик пустым. Но он никак не ожидал обнаружить, что дом сгорел дотла. Все деревья, на которых были обереги от ангелов, оказались сожжены, и от дома не осталось ничего, кроме дымившихся развалин.
Дин резко развернул Импалу и почти в панике со сжимающимся сердцем помчался обратно в мотель. Он заскочил на ресепшн спросить, что произошло. Девушка-администратор сказала: