Сэм задул спичку и уставился на незажженную свечу. Потом посмотрел на часы.
— Тринадцать минут, — сказал он.
Дин задумался на секунду.
— Я оставлю ему записку. Велю не заходить в бункер. И не связываться с нами до лета.
— Где ты ее оставишь?
— Черт побери, — выругался Дин. «Думай, Дин, думай. Думай быстро». — Так. Что если мы сделаем так: он придет пешком, от автобусной остановки, по той тропинке у дороги. Я воткну записку там — велю ему уносить ноги и не выходить на связь до летнего солнцестояния. И после этого он поможет нам сломать чертову стену. Уж он наверняка знает, что делать.
Сэм сказал:
— Но, Дин. Что если мы его не узнаем?
— Что?
— Что если он вернется летом, скажет: «Я ваш лучший друг, на самом деле я ангел, вы стерли свои воспоминания, давайте я покажу вам, как сломать стену в вашем сознании» — а мы ему не поверим? Что если мы его пристрелим, например? Нам с ангелами-то в последнее время не везло. Мы можем ему и не поверить.
Дин уставился на брата.
— Я оставлю ему что-нибудь, что он сможет нам показать. Что-нибудь, что мы узнаем. Что-нибудь, что скажет нам о том, что мы его знаем. Ты пока все подготовь.
— У нас осталось двенадцать минут. Давай быстро!
Дин вылетел из библиотеки и осмотрелся. Что можно было дать Касу? Что-то, что Дин узнает после. Что-то значительное. Что-то, что Кас сможет легко носить с собой несколько месяцев.
Что-то особенное. Что Дин дал бы только очень близкому другу.
Дин в отчаянии огляделся. Черт! У него не было ничего особенного. Вокруг были только… остатки пиццы… пивные банки… оружие… боеприпасы… его крутка…
Вот.
Его кожаная куртка. Кожаная куртка отца. Отлично. Кас сможет ее носить — она ему даже пригодится. Сейчас Касу ведь понадобится куртка. И, как только Кас покажет ее Дину и Дин увидит эти вшитые внутрь карманы для боеприпасов, он узнает свою куртку и будет знать, что Кас говорит правду.
Дин схватил куртку. Сэм закричал: «Дин! ОДИНАДЦАТЬ МИНУТ!»
Дин вырвал лист бумаги из блокнота Сэма и наскоро нацарапал несколько слов, думая: «Это безумие какое-то… Ни за что не сработает».
Он выбежал на улицу. У двери ему было слышно, как Сэм крикнул: «ДЕСЯТЬ!» Дин отбежал по тропинке, идущей вдоль проезжей части и бросил куртку с короткой запиской прямо посреди тропы, на наиболее вероятном пути Каса. Он прижал записку камнем. Потом взглянул на небо. «Только бы не было дождя! И ветра. Пожалуйста».
В последнюю секунду он вынул бумажник, выгреб оттуда все имевшиеся у него наличные и бросил их на куртку. «Это просто трындец какой-то. Безнадежная затея». Время заканчивалось: Сэм закричал «ДЕВЯТЬ!» — и Дин бросился обратно внутрь. Сэм нервно пружинил на носках возле свечей. Его свеча была уже зажжена, и он уже держал лезвие ножа у ладони, готовый капнуть кровью на пламя.
— Восемь минут. Готов?
— Это полный отстой, — пробормотал Дин.
— Да уж, — согласился Сэм. Потом он толкнул брата в плечо. — Все будет хорошо, Дин. С ним все будет в порядке. Он найдет нас позже и сообразит, что делать. Поможет нам все вернуть.
— Да… — пробормотал Дин очень неуверенно.
Семь минут. Времени не было.
Приводить в исполнение заклинание надо было по очереди. Сэм порезал руку, капнул кровью на свечу и начал читать текст. Дин смотрел на него, стоя в стороне.
Сэм читал, бледнея все больше. На все заклинание у него ушло две минуты: Дин услышал, как имя «Кастиэль» было произнесено в трех местах — там, где нужно было назвать то, что хочешь забыть. Сэм дошел до конца, внезапно умолк и упал на колени, бледный и неподвижный. Глаза он закрыл.
Свеча Сэма угасла.
У Дина появилось очень плохое предчувствие. Он взглянул на часы.
Пять минут.
Он зажег свою свечу, надрезал ладонь и начал читать заклинание.
***
Чего Кроули им не сказал, так это того, что заклинание заставляло пережить заново каждое воспоминание, которое стиралось. Начиная с самых недавних и заканчивая самыми старыми. Все это случилось за какую-то секунду, но почему-то казалось, что эта секунда длится годами.
Началось все с последнего воспоминания Дина о Касе. С того, в котором Кас лечил Сэма. Дин наблюдал эти сцены со стороны, видя сам себя, как будто смотрел театральную постановку. Кас спокойно говорил: «Надо делать это поэтапно». Кас, снова пришедший на помощь: это было так легко принимать как должное, потому что он делал это так регулярно. И казалось, для него это так просто. Сущая ерунда… Просто вылечить Сэмми, волшебным образом исцелить его, чтобы он стал как новенький. Кас, снова пытающийся все исправить.
Стерто.
Кроули также забыл упомянуть о том, что процесс стирания болезненный. Больно было так, будто Дину вырывали сердце. И видел он при этом… в общем, то, как Кастиэля разрывает на куски, прямо у него на глазах. Разрывает на куски, которые истлевают в дым… и потом исчезают вовсе.
Дальше назад.
Кас с ними в баре, в своем костюме ФБР, покупает им пиво. Пьянеет уже с одной бутылки. Дин пережил все это заново, снова глядя на себя со стороны. И в этот раз его не отвлекали собственные мучительные мысли (в духе «о боже, этот кошмар с Изикилом, я в такой жопе, надо держаться подальше от Каса, надо спасти Сэмми…»). Нет, в этот раз Дин наблюдал за Кастиэлем. В этот раз он заметил выражение на лице Каса, когда Кас сказал: «Как же здорово снова быть вместе!» В этот раз Дин заметил, как Кас сказал — неуверенно, обеспокоенно, глядя по очереди на Сэма и Дина: «Надеюсь, это ничего? Что я к вам присоединился?»
В этот раз Дин увидел лицо Каса в тот момент, когда Дин снова отослал его.
Смотреть на это опять было жгуче больно.
Стерто. Дин почувствовал, что ему снова вырвали сердце. Кастиэль разорван на куски, обращается в дым, исчезает.
Еще дальше назад.
Тот нелепый ужасный день в магазине. Кас, работающий не покладая рук, отчаянно пытаясь добиться чего-то как человек. И опять Дин не был отвлечен собственными мыслями (которые в то время были о чем-то вроде «Где мой крутой ангел-хранитель, куда он подевался?! Как мне теперь призвать его на помощь? Как он может мне помочь? Он нужен мне! Эта работа ниже его! Его роль гораздо больше! Надо вернуть его в строй! Непременно! Может быть, если как следует его поддразнить…») Нет, в этот раз Дин обращал внимание на Кастиэля. В этот раз он видел в глазах Каса боль от каждой незаслуженной колкости. В этот раз уже не казалось таким смешным, что Кас гордился своей дурацкой работой, потому что Дин вдруг сообразил, что Кас ночевал в этом магазине. И как Дин пропустил это в первый раз? В этот раз Дин понял, что, когда Кастиэль сказал «у меня не было ничего», он не преувеличивал и не выражался метафорически; он имел это в виду буквально. У него действительно не было одежды, не было еды, не было укрытия. Ему некуда было пойти.
И некого попросить о помощи.
В этот раз… о боже, он столько всего заметил в этот раз.
Стерто. Сердце вырвано.
Кастиэль снова порван на клочки, прямо перед взором Дина. В дым. И нет его.
Назад…
Дин выгоняет Каса из бункера. «Господи, его взгляд…» Дину стало нехорошо.
Назад…
Дальше назад, и дальше, и дальше. Через ошибки Каса — и да, это были ужасные ошибки; но и через все те случаи, когда он приходил на помощь Дину. Через времена, когда он сражался рядом с Дином в Чистилище, через безумные приключения апокалипсиса, через все невероятные спасения в последнюю минуту, которые удавались Касу. Дин пережил заново каждый раз, когда Кас спасал жизнь ему и Сэму, и этих случаев было так много. Казалось, требовался целый век на то, чтобы размотать их клубок. Господи боже, Кастиэль спасал им жизни сотни раз. В последний момент карал демонов своим ослепительным светом, уносил братьев от взрывов, останавливал ради них время. Снова, и снова, и снова. Он дважды взрывался сам, пытаясь спасти их. Он терял разум и память, он отправлялся с ними назад во времени, вперед во времени, в Рай, в Ад, в Чистилище… по всему мирозданию. Выручал их, выручал их, выручал их.