— Мне почем знать, — ответил Дин. Но Сэм был прав: у Каса начались прямо-таки спазмы, и он свернулся в неконтролируемо брыкающийся, вибрирующий комок. Выглядело это совсем нехорошо. — Ну же, Кас, — позвал Дин, раздосадованный и встревоженный. — Сначала ты вообще не шевелишься, а потом шевелишься слишком сильно. Найди уже золотую середину и дай нам чуть передохнуть?
— Давай положим его в ванну, — предложил Сэм, и Дин кивнул.
Оказалось, не так-то просто нести кого-то, кто так брыкается. Сэму наконец пришла в голову идея завернуть Каса в одеяло, чтобы обездвижить его конечности. Ему удалось закатать Каса довольно тщательно («Ангельское буррито», — прокомментировал Дин), а затем взвалить весь сверток с Касом себе на плечи. Неся его в ванную, Сэм сказал через плечо:
— Знаешь, о чем еще стоит побеспокоиться?
— Что, мало нам беспокойств?
— Видимо, мало, потому что я заметил еще одну вещь: он слишком легкий. Его не должно быть так легко нести. Видимо, он голодал в последние пару недель.
Они отнесли Каса в ванную и уложили в ванну. Следующий час Дин провел, присев у старой ванны на ножках, придерживая голову Каса с обеих сторон. Задачей Дина было удерживать лицо Каса над водой, чтобы он случайно не захлебнулся. Сэм сначала пытался держать ноги и руки Каса вне ванны (долго это не продлилось: Кас слишком сильно дрожал и то и дело попадал Сэму в лицо, так что в конце концов Сэм совсем его отпустил). После этого Сэм начал осматривать прочие ранения Каса, пытаясь понять, какие их них приоритетны. Потому что, как только они включили свет, они поняли, что весь торс, руки и бедра бедного Каса были в порезах от ангельского клинка. Ноги тоже были в плохом состоянии: они были покрыты синяками, порезами и ужасного вида волдырями, и большая часть кожи на подошвах была напрочь содрана.
— Должно быть, он долгое время бежал босиком, — заметил Сэм. И, как Сэм и подозревал, Кас был пугающе худым.
Но больше всего их беспокоило то, что Кас по-прежнему не просыпался. Сэм и Дин оба то и дело окликали его, били по щекам и разговаривали с ним, но Кас оставался без сознания.
Сэму удалось дозвониться до Сары для еще одной консультации (она к этому времени добралась уже до Норт-Платта). Несколько минут спустя он доложил Дину:
— Она думает, дело в потере крови. Говорит, надо дать ему жидкости, если он может глотать. Настаивает, что надо отвезти его в больницу — но, Дин, мне кажется, перевозить его рискованно: до больницы тут еще больше часа, и он только снова замерзнет.
— Согласен, — сказал Дин, придерживая Каса за голову. — Пойди разогрей консервированный суп или что-нибудь такое.
Сэм ушел нетвердой походкой, а Дин стал дожидаться его возвращения. Дин заметил, что его самого клонило в сон. Ему приходилось то и дело менять позу, чтобы не задремывать, но сфокусировать взгляд было тяжело. Он не засыпал только благодаря ощущению того, как у него в руках стучит челюсть Каса.
Потом ему пришло в голову, что он может случайно задремать и выпустить Каса, и Кас утонет. Эта новая тревога на время разбудила его, и, когда наконец появился Сэм, Дин пребывал в странном состоянии нервного возбуждения пополам с сонливостью. Вся комната двоилась у него перед глазами.
— Я сейчас сдохну, — признался он наконец Сэму. — Уже перед глазами все плывет.
— Я только что в стену врезался в кухне, — ответил Сэм. — Уронил первую миску супа — пришлось приготовить еще одну.
Они продержались еще полчаса, и Сэм умудрился скормить Касу немного супа (трудно было сказать, сколько именно: большая его часть осталась в воде ванны). Но теперь братья буквально валились с ног от усталости: они не спали всю ночь, проехали полстраны, победили ангела, паниковали из-за Каса и, конечно, только за день до этого сами вышли из комы. Наконец они решили вынуть Каса из воды — хотя он еще дрожал, — просто из-за страха, что они оба отключатся прямо у ванны, и он нечаянно утонет.
— Слепой ведет слепого, — проворчал Дин, пока они сливали воду и заворачивали Каса в огромное полотенце, снова делая из него буррито. — Пациенты в коме лечат пациентов в коме. Наверное, это не рекомендовано.
— Каждому по коме! — ответил Сэм. — Все в кому!
— Все до последнего отморозка, — поддержал Дин. Он усмехнулся. — Усек? «Отморозка»?
— У тебя определенно начинается бред, — сказал Сэм, — потому что это даже отдаленно не смешно.
— Давай отнесем его в его комнату, — сказал Дин, пытаясь перестать смеяться. Он оба уже выбились из сил в конце концов доволокли Каса на другом одеяле по полу до его спальни, где кое-как затащили его на кровать. И это было еще не все — ему требовался дальнейший уход: намазать его раны мазью с антибиотиком (со швами приходилось подождать), обложить полотенцами, прижимающими марлю, проложить дополнительные полотенца между бедер в качестве самодельного подгузника и поверх всего это укрыть несколькими слоями одеял. Надо было сделать что-то с его ногами, высушить ему волосы и снова надеть шапку… Все это требовало времени, но братья твердо намеревались уделить внимание каждой детали.
Дин вдруг проснулся. Сэм тряс его за плечи со словами:
— Второй носок, Дин. Второй носок. Надень второй носок…
Дин понял, что заснул, сидя на кровати Каса и прислонившись к стене, с дрожащими ногами Каса у себя на коленях. Его рука была вымазана мазью с антибиотиком, одна нога Каса наполовину замотана бинтом, на второй ноге наполовину натянут носок.
— Вот, глотай, — сказал Сэм. Он протянул Дину столовую ложку и наклонил ее ему в рот, и Дин автоматически сглотнул. Это оказался суп, вкусный. Дин устал настолько, что позволил Сэму скормить себе три полных ложки, прежде чем понял, что происходит. Он резко пришел в себя и сел.
— Стой… Что ты делаешь, это же для Каса.
— Ему я уже дал немного. И похоже было, что тебе тоже нужно.
— Меня… конкретно… вырубает, — пробормотал Дин.
— Да, — ответил Сэм медленно, тоже съев ложку. — И меня.
Дин заставил себя сосредоточиться и закончить заниматься окровавленными ногами Каса. Мазь, бинт, носок поверх бинта, ногу под одеяло, одна нога готова. Вторая нога: мазь, бинт, носок, под одеяло. Готово. Сэм все это время смотрел, не отрываясь, на ноги Каса, как будто действия Дина его завораживали.
— Хорошая… работа, — сказал Сэм медленно.
— Ты в ступоре не меньше меня, — сказал Дин, и Сэм тупо кивнул.
Но оба лечь они не могли. Каса нельзя было оставлять одного: он по-прежнему слишком сильно дрожал, и оба брата чувствовали, что без присмотра он мог случайно задохнуться в подушку. Поэтому они договорились наблюдать за ним посменно, пока не приедет Сара. После краткого спора о том, кто возьмет на себя первую смену, Дин выиграл битву в камень-ножницы-бумагу и победно отослал Сэма в постель.
Было уже десять утра. До приезда Сары оставалось еще несколько часов. Дин испытывал такое утомление, что казалось, его кости горели. Суп немного помог, но чувствовал он себя настолько уставшим, что не рисковал садиться, боясь, что заснет тут же. Поэтому он стоял, сложив руки, и смотрел на Каса.
За последние шесть месяцев Дин бывал в этой спальне бессчетное количество раз. Сколько раз он сидел здесь, глядя на пустую кровать… На неиспользованные подушки. На нетронутые одеяла.
Теперь спальня больше не была пустой. Теперь, наконец-то, здесь был Кастиэль.
Какое-то время Дин стоял и просто разглядывал его: вот он Кас. Свернулся в кровати, на боку, все еще дрожа. Его голова покоилась на одной из тех самых подушек, которое так давно ждали его (на той самой подушке, которую чуть не унес Сэм, вспомнил теперь Дин). Одеяла, ждавшие его все это время, были тщательно подоткнуты вокруг него, укрывая его до самого подбородка.
Дин изучил его лицо. Кас… Приятель. Раны, которые он получил в Титонах несколько недель назад, еще слабо виднелись: следы от хлыста до конца не зажили, и синяки тенями проступали на коже под неровной щетиной на щеках. Кас выглядел очень бледным и страшно худым.
Но он дышал. Он был жив.
«Мы нашли его, — подумал Дин, сам едва в это веря. — Мы и правда нашли его».