Машину тряхнуло снова. На этот раз гораздо сильнее.
— Придётся взять выше, — сказал Забелин.
— А я предлагаю — ниже.
Манташёв говорил спокойно.
— Это безумие!
— Это необходимость.
Манташёв не изменил тона.
— Поясните по крайней мере!
— Да что тут пояснять. — Манташёв говорил медленно, словно лениво. — Три пары самолётов с учёными на борту исследуют оторвавшийся кусок материка во всех направлениях, кроме центра. Центр предоставлен нам. В этом вся загвоздка. В конце концов здесь наш двигатель. Словом, мы должны спуститься ниже летающих автоматов и всё прощупать непосредственно.
— Ну что ж, — Забелин думал не больше секунды. — Нам дано право решать.
Он продиктовал приказание.
Автоматы не удивляются и ничем не выражают своего отношения к тому, что слышат. С точки зрения электронного мозга приказание было безрассудным. Но люди всегда в чём-то существенно отличаются от своих технических созданий. Они позволяют себе даже не совсем логичные действия. Машина круто пошла вниз. Её трясло и подбрасывало, словно на ухабах. Солнце исчезло. Лохматые полосы косо потянулись за иллюминатором. Потом забрезжил бледный свет. Затем опять серая стена возникла за окнами. Но свет, сменивший её, имел уже розовый оттенок.
Когда машина пробила нижний слой облаков, её отбросило в сторону. Клубы пара заволокли всё вокруг. Создалось впечатление, что самолёт снова вошёл в тучи. Среди багрового тумана мелькнул огненный язык и исчез.
Плотные клубы пара залепили окна.
— Ничего не видно, — вздохнула прибористка.
— А тут нечего смотреть, — возразил Манташёв. — Надо измерять. Мы находимся в зоне, в которой не летают даже роботы.
На экране в салоне и правда, как на картине, всё казалось миниатюрным и неопасным. Однако когда машина пошла поперёк огненного ущелья, порывом горячего воздуха её вознесло так, что она вылетела в нижний слой облаков.
— Пойдём вдоль каньона, — сказал Манташёв. — Поперечный разрез взять не удаётся.
Пройдя вдоль ущелья во всю его длину, самолёт сделал несколько параллельных галсов. Чем дальше от пламени, тем спокойнее шла машина. Последний галс она проделала почти нормально.
— Теперь перекинемся на ту сторону.
Манташёв всматривался в электрифицированную карту. Густые брови под широким лбом шевелились. Желвак на щеке опять заходил.
— Дайте-ка все данные о рельефе, — потребовал он у прибористки, — того района, где мы сейчас побывали. И о мощности льдов… Маловато, — сказал он разочарованно, взглянув на диаграммы. — Но, может быть, по ту сторону лучше. Не знаю, — обратился он к Забелину, — как будет обстоять дело с чисто инженерной стороны, я не берусь судить, но одно предложение я, кажется, сделаю. Только надо сначала обследовать зону по ту сторону пропасти.
— Скажите сейчас, — потребовал Забелин. — Как вам не совестно!
— Хорошо! — он схватил Забелина за руку. — Если наклон рельефа с той стороны ущелья достаточно…
Он не успел кончить. Машина, не сумев пересечь ущелье, скользнула вниз и, словно с горки, покатилась к пылающему языку, который занимал теперь весь экран, не вмещался в рамки.
«Вверх!» — хотел крикнуть Забелин, но тут же сообразил, что автоматы и сами это сделают, если это только возможно.
«Если эти дурацкие автоматы выбросят нас на парашютах, мы сгорим, — пронеслось в голове. — Они ведь не понимают, что выброс в этих условиях несёт гибель. Сработают, как… как автоматы!»
— Отставить аварийный выброс! — крикнул он как можно громче.
— Номер шесть — приготовиться!
Чернов вскочил с места.
— Это вас не касается, — остановил его холодно Свиридов. — Вы здесь на правам гостя.
Губы Чернова шевелились. Он не замечал этого.
— Номер шесть… — повторял он как заклинание. — К вылету, к вылету…
— Номер шесть — к вылету, — послышалась, наконец, спокойная команда автомата. — Номер четыре — приготовиться!
Свиридов не успел ничего сделать.
Чернов, не рассуждая, не думая, потеряв власть над собой, бросился прямо к машине сквозь стеклянную перегородку. Стена исчезла, прежде чем он сделал шаг к ней. Дверца машины откинулась, словно внутри кто-то уже ждал его. Она захлопнулась, едва он вскочил в широкий зев; машина, получившая за эту неполную секунду все необходимые данные, без разбега взвилась в воздух. Если бы не автоматические захваты, мягко и крепко взявшие в свои объятия Чернова, он отлетел бы в угол. По аварийному вызову машина вылетает не так, как в патрулирование. Спинка кресла давила и давила на Чернова — даже пуля, если бы могла чувствовать, испытывала бы, вероятно, меньше ощущений, потому что, вылетев из дула, она мчится по инерции. Машина не прекращала разгона ни на мгновение, а когда это мгновение, наконец, наступило, Чернов почувствовал замирание сердца: машина падала вниз.