Случившееся было так не похоже на повседневную жизнь Лоо и его сородичей! Жаль только, что Лоо слишком недолго видел круглоголовых. Он хотел бы рассмотреть их получше. Всё это смутно шевелилось в его голове. Но он не знал, как высказать свои мысли, и продолжал беспомощно переступать с ноги на ногу.
В глазах остальных всё выглядело гораздо проще.
Те, что находились у Больших пещер, вообще ничего не видели. Охотники же, принимавшие участие в схватке, без раздумий приняли толкования Хц. Это были сильные люди, может быть, самые крепкие среди остальных, но они охотно предоставляли старому, хитрому Хц думать за них.
А Лоо хотел думать сам. Он даже потёр свою обросшую гладкой шерстью голову, в которой, словно кичи, втягивающие и выпускающие свои щупальца на дне мутной лужи, копошились неясные образы.
Лоо теперь много думал. Он сам удивлялся мыслям, которые стали приходить ему в голову. Так, он вдруг снова подумал: а почему Хц взял волшебную кость и носит её с собой? Ведь нашёл её Лоо. И кость, когда её стали отнимать у Лоо, укусила не его, а Быра и других охотников. Значит, ей понравилось быть у Лоо.
Все были заняты углублением пещер. Одни рыли мягкую глину, другие выносили её. Взамен прикатывали камни с озера и укладывали вдоль стен.
Хц — он теперь проявлял повышенный интерес к молодому охотнику — приказал Лоо лезть в самый дальний, самый низкий и тёмный конец большой пещеры. Пусть Лоо копает там.
Лоо не боялся синей глины, хотя случалось не раз, что она, дохнув так, что шерсть вставала дыбом, клала тяжёлую лапу на спины копающих. От этого седой Мбаэ давно ходит с погнутой спиной. А некоторых выкапывали из синей глины уже холодными. Синяя глина забирала у них жизнь.
Но последнее время Лоо не хотелось слушаться Хц. Почему надо исполнять то, что он приказывает?
Почему Лоо не может сказать Хц: пойди и копай в том углу?
Лоо вдруг сказал:
— Отдай кость!
— Кость? — удивился Хц. И, догадавшись, в чём дело, спокойно ответил: — Кость волшебная. Она принадлежит мне.
Трое или четверо из стада, услышав разговор, кивнули головой.
Нет, никогда никто в стаде не будет слушать Лоо.
Хц между тем поднял руку, и все послушно остановились.
— Он боится! — сказал Хц, ткнув костлявой ручищей в грудь Лоо.
— Ха! — Лохматые, толстоногие, с согнутыми спинами сородичи Лоо уставились на него круглыми, неморгающими глазами.
Точно какая-то сила выпрямила Лоо. Он поднял голову так, что видел теперь только облака, сияющие розовым и фиолетовым. Ни на кого не глядя, он пошёл к пещере, разинувшей навстречу ему свой зев. Он шёл так, не сгибаясь, пока голова его не упёрлась в потолок. Тогда он опустился на четвереньки (только при рытье пещер разрешалось это унизительное положение) и пополз в глубь самого длинного ответвления. После нескольких поворотов Лоо очутился в полной тьме и в такой тесноте, что едва мог пошевелиться. Он принялся копать, запуская растопыренные пальцы в мягкую глину.
Он копал, ни о чём уже не думая. Вдруг глина позади него тяжело вздохнула, и он почувствовал, что кто-то дунул ему в спину против шерсти. Ему стало трудно дышать. Он даже не мог обернуться, чтобы узнать, что случилось. Да это и не было нужно. Комочки сырой глины с тихим шорохом сыпались ещё некоторое время позади. В ужасе Лоо рванулся вперёд и упёрся головой в ту же глину.
Лоо хотел крикнуть, но крика не было. Голос тоже словно упёрся в глину. Тогда Лоо принялся яростно копать. Несколько раз он дёргал ноги, чтобы продвинуться вперёд, но сзади их кто-то крепко держал. Наконец он рванулся всем телом, одна нога с громким чавкающим звуком освободилась. Он упёрся ею в какой-то выступ и, напрягая все силы, медленно вытащил из вязкого плена вторую ногу.
Он прополз немногим больше длины локтя, как впереди снова оказалась липкая стена. Дышать стало совсем тяжело. Он скрёб когтями, но не мог отколупнуть ни крошки. Потом всё исчезло.
Все видели, как Лоо вошёл в пещеру. Когда двое или трое пошли следом, чтобы уносить выкопанную глину, Лоо в пещере не оказалось. Хц запретил искать его. Он сказал, что бездельник Лоо, не желая работать, ушёл вглубь горы.
Хц деловито распоряжался, заставляя стадо укреплять пещеру. Стены пещеры обкладывали большими камнями, такими большими, что лишь силачи, соединившись по двое или трое, могли сдвинуть их с места.