Варгаш возился довольно долго, потом крикнул:
— Спустите мне что-нибудь, чтобы усыпить её! Это определённо зверь, и церемониться тут нечего.
Горин спустил по тросу снотворное.
— Чуть не укусила пульверизатор, — незамедлительно сообщил Варгаш. — Но зато хлебнула изрядную дозу. Кажется, готова. Можете тащить.
Горин включил механизм, втягивающий трос. Варгаш держал на коленях странное существо ярко-голубого цвета: лохматое, с голыми чёрными коленками и локтями, с ушастой головой, чёрным личиком и голым хвостом с ярким красным помпоном на конце.
Варгаш положил добычу на пол и захлопнул люк.
— Коу, — объяснил Лоо. — Бу.
В тоне его голоса чувствовалось презрение.
— Ветвь, не получившая развития, — сказал Горин. — Чего-то ей не хватало.
— Умения уверенно ходить на задних ногах.
— Ну, в здешней чаще и на четвереньках не пролезешь. Видите, она ползала на коленках и на локтях.
— Могла бы лазать по ветвям.
— А колючки? Ведь это не лес, а проволочное заграждение.
Варгаш вдруг рассмеялся.
— Лоо мог сколько угодно повторять нам свои «коу» и «бу», а мы так и не узнали бы, что он имеет в виду, если бы не поймали эту венерианскую «недообезьяну».
— Да, это маленькое чучело уничтожило целую научную гипотезу. Я полагаю, что версия о лесном племени разумных существ отныне провалилась.
— Не спешите с выводами. Конец сектора. Не возражаете против жёлтой?
Варгаш выпустил жёлтую несмываемую краску, а затем поменялся местами с Гориным. Лоо бросил жадный взгляд на клавиатуру управления.
— Ого, кажется, наш друг не прочь вести машину, — улыбнулся Варгаш.
— Вихрелёт— опасно. На вибролёте можно дать поупражняться. Как-нибудь я с ним займусь, — пообещал Го-рин. Он взглянул на «недообезьянку», неподвижную, словно набитую ватой.
— Как мы назовём её?
— Да так и окрестим — Коу-бу. Будет по крайней мере название, взятое прямо с языка венерианцев.
— И неверное в своей основе. Никакой это не человек.
— Так же, как наш орангутанг. Ведь орангутанг тоже значит «лесной человек».
…Вихрелёт сел у ворот с тройными шторными дверями. Загнав машину в ангар, разведчики направились к входному тамбуру.
Лоо, подставляя тело под мощные световые струи, тихо урчал. Ему нравилась противомикробная обработка.
— Начинаю думать, что медаль Гаусса вам присуждена по чистой ошибке, — заметил Гарги. — Оказывается, вы не умеете считать до двадцати.
Мяч перестал прыгать под куполом спортивного зала.
— Во всём виноваты счётные машины, — объяснил Сун-лин. — Люди скоро забудут, сколько будет дважды два.
— А я утверждаю, что счёт был девятнадцать-семнадцать! — запальчиво возразил Нгарроба.
— Ошибка совершена в начале нашего века, — вмешался Лыков. — Отмена судейства в спортивных играх — явно преждевременная мера. Разве можно доверять игрокам самим следить за своими промахами?
— Это сделали для развития чувства объективности, — улыбнулся Гарги. — Но эксперимент, как видите, провалился.
— Начальник! — взревел Нгарроба. — Вы здесь старший. Подтвердите, что я прав.
— Вас разыгрывают, — отмахнулся Коробов. Он работал на снарядах. — Неужели не понимаете? Им не интересно вас просто обыграть. Они хотят ещё вывести вас из себя. Это же спорт!
— Обыграть? Меня? — удивился Нгарроба. — Команда, в которой я нахожусь, не проигрывает. Чёрт с ними, с очками! Начнём сначала.
Игроки стали по местам.
Прежде чем пробили первый мяч, на площадку выбежал Лоо. Вид его говорил, что он собирается принять участие в состязании. Он ничего не понял в происходившем споре, но решил, что Нгарроба нуждается в поддержке.
Нгарроба несколько озадаченно посмотрел на неожиданного союзника.
— Ладно, — сказал Горин. — Пусть играет. Я выйду.
Противная сторона точно подала мяч: он пролетел над самой сеткой, нацеленный в пустое место. Варгаш сделал бросок, словно кидался в воду. Он ухитрился наподдать мяч кончиками пальцев и тут же упал, как кошка, на руки. Нгарроба ждал, когда ему перешлют мяч для завершающего «мёртвого» удара. Но тут раздался звук, похожий на выстрел: Лоо держал в руках то, что осталось от мяча.
— Послушай, друг, надо полегче, — сказал Лыков. Он взял из рук Лоо раздавленный мяч и отбросил в сторону. — Гляди! — Он подкинул новый мяч, осторожно поймал, подбросил ещё раз и стал наподдавать сложенными ладонями. — Понятно?