Я собиралась сказать что-то еще, но меня отвлек проходящий мимо силуэт. Узнав в нем Эмоджин, я чуть не скатилась с лестницы. Она подобрала коричнево-оранжевое платье, которое выглядело так, словно его сшили из пожухлой листвы. Ее волосы были уложены так, что больше напоминали огромный стог сена или дикий пчелиный улей. А периметр того, что должно было считаться прической, украшен жемчужными нитями, цветами и…
О боги, это что, птицы?
И птицами.
Надеюсь, искусственными. Но, зная Эмоджин, с уверенностью говорить о природе ее аксессуаров было невозможно. Оставалось только молиться всем богам, чтобы в ее прическе не пряталось никакого чудовища, которое сожрет нас всех в карете по дороге на бал.
– Смотри, вот так однажды будет выглядеть твое платье и прическа на бал, если ты продолжишь избегать социума, – прошептала мне на ухо Блэр, глядя на Эмоджин.
– Вообще-то это был мой образ на бал, но швея и мэтли что-то перепутали.
Блэр зашлась хохотом.
Папа хлопнул в ладоши и пригласил всех пройти на улицу, чтобы рассесться по каретам.
Ну вот и начало этого вечера. Вечера, которого все так ждали. Все, кроме меня.
До дворца добирались в трех экипажах: в первом разместились отец, мама и Блэр; второй заняли обладательницы самых пышных юбок – бабушка Алисандра и тетя Феона; а вот в третьей оказалась концентрация полоумных в лице меня и Эмоджин.
Нас, должно быть, специально изолировали от остального общества как особо опасных и подозрительных. И мне стоило бы порадоваться, но не тут-то было. Все мое внимание было безраздельно приковано к молчаливой спутнице.
Не то чтобы я боялась, но на птиц в волосах старушки все равно поглядывала с опаской. Их маленькие черные глазки сверкали, как бусинки. Казалось, еще чуть-чуть, и они оживут, чтобы наброситься и заклевать меня.
Но вдруг мою голову посетила волшебная идея о том, что нападение птиц станет прекрасным поводом не идти на бал. И я уже посмотрела на волосы Эмоджин с затаенной надеждой. Но аксессуары не спешили разделять моих невероятных планов, оставаясь неподвижными.
Когда мы наконец-таки доехали до дворца, я уже смотрела на идиотских птиц с нескрываемой ненавистью. Но они все равно остались немы и к моим мысленным мольбам, и даже к угрозам.
Вся семья была в сборе и ожидала нас с Эмоджин у главных ворот. Блэр посмотрела на меня так, словно тот факт, что я не подверглась нападению, расстроил ее даже больше, чем меня.
Величественные кованые ворота представляли из себя образец изящества и мастерства. Их переплетенные прутья изображали фигуры волков, оленей, деревья, цветы и звезды. Высотой в четыре моих роста, они венчались острыми пиками. В случае нападения покрывающий их прозрачный защитный контур менял структуру и становился каменным.
Проходить на территорию дворца с оружием, опасными артефактами, животными, да и вообще с чем-либо, что могло источать хоть малейшую угрозу, было запрещено. Поэтому перед входом нас, как и всех остальных приглашенных, тщательно проверили боевые маги императора.
В первых рядах выступили мама, папа, бабушка Алисандра, тетя Феона и Блэр. Когда очередь дошла до Эмоджин, я затаила дыхание. Было безумно интересно, что скажут насчет странных птиц.
Можно ли их засчитать за животных, вход с которыми строго воспрещен? Но, к моему великому сожалению, ничего интересного так и не произошло.
Что, даже кричащего плюща с собой нет?
Я укоризненно покачала головой. Сплошное разочарование.
Боевые маги явно что-то просмотрели.
Теперь я. Вся семья застыла, косясь в мою сторону с опаской. У них были такие лица, словно никто не сомневался, что в складках платья я прячу пару-тройку змей или остро наточенные клинки. Даже Эмоджин не сдержала заинтересованного взгляда. Может, она что-то подкинула мне?
Складывалось впечатление, будто, если маги что-то обнаружат, мои домочадцы сделают вид, будто не знают меня, и врассыпную покинут место задержания, сливаясь с пейзажами парка.
Даже за Эмоджин никто не следил, зато моя скромная персона приковала столько неподдельного внимания, будто мои портреты с пометкой «Особо опасна» были развешаны по всей Империи. Так и хотелось крикнуть: «Вы что, издеваетесь? У нее в волосах птицы, а за чокнутую все считают меня?»
Проверка прошла успешно. Но коситься на меня с недоверием все равно не перестали.
Это ж надо.
За воротами нас ждали знаменитые белые императорские аллеи. Свое название они получили благодаря древнему магическому дереву под названием белоцвет. Тонкий гибкий ствол и причудливо изогнутые ветки, украшенные серебряными узорами, были белоснежными, как и листья дерева, на котором никогда не росло цветов.