Внезапно Эридан взял за руку свою рыжеволосую спутницу и направился к выходу в парковую аллею. Внутри меня что-то разбилось, и этот звон, должно быть, слышал весь зал.
«Я с легкостью могу отнять твою жизнь и все, что тебе дорого», – грохотали в моей голове слова Райндхарда, который за столь несущественный отрезок времени наглядно продемонстрировал, что и правда способен разрушить мой мир до основания. Хотя не могу сказать, что до этого момента у меня имелись хоть какие-то сомнения на сей счет.
Он сломал мое представление о самом себе и о моем доме. А я стоял на руинах крепости, которую считал неприступной, и заново учился дышать. Бог с такой легкостью играл людьми и их сознанием, что во мне начинали закрадываться подозрения, а действительно ли я – это я? И действительно ли мои мечты – это мои мечты? Что, если все это было не по-настоящему? Что, если все вокруг было лишь обманом? Что, если она тоже лишь обман?
Я взглянул на Эйлиин. Видеть ее рядом с Райндхардом было невыносимо, но я продолжал смотреть. Бог что-то говорил, а растерянный взгляд девушки скользил по узорам на полу. Внутри меня растекалась ярость.
Нет. Даже если весь мой мир обман, она – это единственное, что в нем было настоящего.
Райндхард поймал мой взгляд, когда, кружась в танце, девушка повернулась ко мне спиной, а он – лицом. Его глаза лихорадочно блестели, а губы расползлись в победной улыбке. Не сводя с меня взгляда, он делал вид, что склоняется к волосам Эйлиин и с наслаждением втягивает запах.
Сжигающая меня изнутри злость обернулась леденящим ужасом.
Он знал о том, что я чувствую к ней. Проклятье Черной Бездны, разумеется, знал. Знал и собирался обернуть это знание против меня. О чем я только думал? Я должен сделать что-то. Я должен остановиться. Должен вырвать эти чувства из своей души и закопать их в Запретных Землях. Там, где они никогда не смогут прорасти.
Вырвать и закопать. Вырвать и закопать. Пока не поздно.
Да, именно так я и должен сделать, но вместо этого я просто стоял и продолжал смотреть на нее, не в силах оторваться.
Что, если уже поздно?
Они развернулись в танце, и бог оказался ко мне спиной, а Эйлиин лицом.
Не смотри на нее. Не смотри на нее. Не смотри на нее.
Девушка подняла глаза и поймала мой взгляд. Мое сердце было листом бумаги, что безжалостно смяли в ладони.
Я схватил под локоть шестьсот шестьдесят четвертую и вышел из зала, чувствуя спиной взгляд Эйлиин. Она понятия не имела, каких усилий мне стоило не обернуться.
Я ненавидела шумные сборища, потому что нигде не чувствовала себя такой одинокой, как в центре красивой, наряженной толпы. После танца с принцем на меня поглядывали так, что я кожей чувствовала, как велики шансы «нечаянно» напороться на чей-нибудь отравленный клинок. При таких раскладах выходить в полуосвещенную парковую аллею было не самым лучшим решением, но я больше не могла находиться в этом зале. Он напоминал стеклянный гроб, в котором меня похоронили заживо.
Проскользнув через украшенную позолоченным плющом арку, я очутилась на улице. Свежий воздух ласкал лицо прохладой и приносил запахи цветов. Разноцветные мерцающие гирлянды разгоняли ночную темноту и позволяли теням очерчивать предметы вокруг, придавали им более таинственную форму. Я брела вдоль изгибающихся парковых улочек, мощенных белым камнем и украшенных подстриженными кустами в виде оленей и волков. Над головой нависали изогнутые ветви белоцвета.
По дороге мне то и дело встречались влюбленные парочки, прогуливающиеся по парку, которые словно специально выставляли свое счастье напоказ. Красовались им, как дорогими украшениями, без слов говорили о том, чего у меня не было. Я смотрела на их сияющие улыбки, сцепленные руки и чувствовала, как боль проворачивалась между ребрами, словно клинок.
Всю жизнь я непреклонно утверждала, что мне никто не нужен, огрызалась, отпугивала людей и всех сторонилась. Но это, скорее, были мои завуалированные мольбы о помощи. Где-то в глубине души я отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-то держал мою руку и говорил, что все будет хорошо. Чтобы кто-то понимал мое молчание и шутки. Кто-то, кому не нужно будет объяснять, что я имела в виду или что хотела сказать, ведь он поймет меня, даже если я не выговорю часть слов.