Мне не нужно быть центром внимания, иметь кучу друзей и полмира в придачу. Достаточно всего лишь одного… Разве это так много?
Но я так сильно боялась признаться в этом, что пыталась скрыть это даже от самой себя. Я всегда считала, что нахожусь в достаточной гармонии с самой собой, чтобы не нуждаться в ком-то постороннем. Но порой наступали моменты, когда, закрываясь в комнате, я сползала по стене, чувствуя, что рассыпаюсь на части. А собрать меня было некому. Я никогда не завидовала чужому счастью, но всегда чувствовала боль, когда видела его.
Я бессознательно брела по аллеям и вышла к маленькому озеру. В его центре возвышалась искусная статуя богини любви Нэндэг. Ее платье словно трепетало на ветру, как и распущенные волосы. Голову венчала божественная корона из золотых игл, вырастающих из золотого тернового венка с вплетенными розами. Руки – раскрыты в стороны, словно она хотела обнять весь мир, а прекрасное лицо сияло улыбкой, от которой становилось тепло на душе. Озеро было усыпано лепестками роз, как дань богине любви, и окружено белоцветом, как оградой. Ветки деревьев накрывали озеро, как белый купол.
Я задумчиво рассматривала статую, обходя ее по кругу, и застыла, наткнувшись на лавку, которой до этого не заметила. На ней в одиночестве сидел мужчина, которого я знала. Мужчина, из-за которого я испытывала невыносимую тоску и ошеломительную радость. Всего мгновение назад мне казалось – я задохнусь от переполняющей меня тоски, но вот теперь я увидела его и снова была готова задохнуться, но на этот раз от счастья.
Удивительное дело, порой мы живем, даже не подозревая, что для какого-то другого человека мы целый мир. Что для счастья ему достаточно лишь взглянуть на нас, узнать, что у нас все хорошо.
Таким миром для меня был Эридан.
Я почувствовал уже знакомую волну тепла раньше, чем увидел девушку.
– Ты преследуешь меня? – спросил я, даже не глядя в ее сторону.
Немного помолчав, она тихо ответила:
– Возможно.
Я встал, но вместо того чтобы уйти, наоборот, подошел ближе. Я бы даже сказал, ближе, чем того требовали обстоятельства, но гораздо дальше, чем мне бы того хотелось.
Нас окутало молчание. Какая-то часть моего сознания понимала, что я смотрю на нее непозволительно долго. Слишком долго. Так долго, что исчерпал все возможные лимиты. Но, несмотря на все это, все равно продолжал смотреть. И я бы смотрел на нее часами, говорил бы с ней часами, молчал бы с ней часами.
Проклятье.
Рядом с ней Эйлиин я чувствовал себя куском льда в горячей ладони – неумолимо таял.
Все это было огромной ошибкой, но я не мог ничего с этим поделать. Стоило отойти. Стоило держаться от нее подальше, но я не мог даже контролировать свои треклятые ноги, чтобы они наконец-таки увеличили между нами дистанцию.
– Эридан, – начала она, а я с трудом удержался от того, чтобы не вздрогнуть от звука собственного имени. – Это может прозвучать странно…
Она сбилась и смущенно опустила голову. Ее пальцы нервно теребили ткань платья. Она явно собиралась с духом.
– Продолжай, – подбодрил я.
Девушка неуверенно выдохнула сквозь улыбку. Ее голова все так же была опущена, и я видел красивый изгиб пушистых ресниц и бровей.
Не смотри на нее. Не смотри на нее. Не смотри на нее.
– Тринадцать лет назад ты вытащил из реки девочку, не дав ей утонуть.
Внутри меня все напряглось, сворачиваясь в тугой ледяной узел.
– Ей было пятнадцать, и она не умела плавать. – Голос Эйлиин надламывался, словно произносить это было крайне тяжело. – Но ей очень хотелось рассмотреть кувшинки, и она зашла слишком глубоко.
Мое сердце набирало бешеный темп, словно хотело убежать от этого разговора. «Нет. Этого не может быть», – шумело в моей голове.
– И этот маленький каприз чуть было не стоил ей жизни. – Девушка смотрела куда-то вверх, словно вспоминала события минувших дней. – Ты спас ее и подарил кувшинку. А потом исчез.
Я молчал и очень надеялся на то, что мое лицо не отражало того шторма, что разворачивался внутри.
«Не говори это! Не говори это! Не говори это!» – ошеломленно повторяла какая-то часть моего сознания.
– Это была я, – тихо сказала Эйлиин, заглядывая мне в глаза.
Я знал, что она это скажет, как только она начала свой рассказ, но все равно оказался к этому не готов. Ее слова были как удар в живот. Перед глазами проносились воспоминания о том, как я вытаскивал из воды девочку, которая уже почти не дышала. Девочка, душу которой я должен был отдать согласно заключенной сделке с Райндхардом. Девочка, которую я не смог убить. Девочка, спасение которой обернулось для меня проклятьем. Девочка, за жизнь которой расплатилось более шестисот девушек. Девочка, которую я встретил спустя тринадцать лет и которая сейчас стояла передо мной.