– Боги переменных, – изумленно прошептала Нэнгэг, бросив взгляд на мужа.
– Комад, Стелла, – Двэйн приветствовал гостей, уважительно склонив голову.
Богиня смерти и богиня любви последовали его примеру.
Боги переменных проследовали в центр комнаты. Девочка присела на одно из кресел, а ее брат встал у нее за спиной.
– Грядут великие события, – сказала Стелла. – Тьма во всех мирах зашевелилась, а это значит, что нужно быть настороже.
Присутствующие ошарашенно уставились на богов переменных. Те по своей природе являлись лишь наблюдателями, и обычно никогда ни во что не вмешивались, и ни о чем не предупреждали, если на то не было воли высшего Создателя миров. То, что они пришли сейчас и предупреждали об опасности, может означать лишь одно – древнее пророчество скоро исполнится.
– Проверьте и усильте защиту вулкана в Запретных землях, – продолжил Комад.
– Думаете… – изумленно раскрыла глаза Нэндэг, – он сможет освободиться?
– Это невозможно, – покачала головой Морриган, не желая верить.
Врата Проклятого вулкана были запечатаны самим Создателем миров. Кому могло хватить силы разрушить установленную им печать?
– Свет во всех мирах ослаб, – спокойно объяснил мальчик. – Рано или поздно это произойдет.
– И когда это случится, – подхватила Стелла. – Ничего не предпринимайте.
Повисла напряженная тишина. Она была такой густой, что казалось, ее можно зачерпнуть и запихнуть в карманы.
– Что-что? – не поверила в услышанное богиня смерти.
– Мы не должны пытаться его остановить? – решил уточнить Двэйн.
– Все верно, – подтвердил его слова Комад.
Замешательство на лицах трех богов Ланиакеи было таким очевидным, что Стелла решила пояснить:
– Чтобы взломать печать Создателя миров, нужна тщательная подготовка и накопленная сила. Тот, кто это осуществит, будет готов отразить любое сопротивление. Вам не выстоять.
– Ваша главная задача – сохранность Ланиакеи, – продолжил Комад. – А угрозой подобного уровня займутся другие.
– Угрозой подобного уровня? – нахмурился Двэйн. – Но огненный демон – порождение Ланиакеи. Если он вырвется…
– В Проклятом вулкане запечатан не огненный демон, – мальчик оборвал бога тьмы на полуслове. И пока брови Двэйна удивленно вздымались вверх, продолжил: – И вам лучше не знать, что именно кроется в Запретных землях.
– Есть знания столь опасные, что ими лучше не обладать, – кивнула Стелла, подтверждая слова брата.
– Не обладать! Не обладать! – подхватил шестикрылый ворон, взлетая вверх и рисуя круги над головами присутствующих.
– На этом все, – девочка поднялась, разглаживая складки юбки и всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Белый ворон спикировал на руку Комада, когда тот открыл дверь, пропуская вперед сестру.
– Кстати, – обернулась Стелла. Глаза девочки сверкали в полумраке коридора. – Поторопитесь к сыну, Двэйн, пока он не перевернул с ног на голову всю Ланиакею.
Глава 26
«От крепкого союза бога тьмы и ночных кошмаров Двэйна и богини любви и изящества Нэндэг родились две пары близнецов. Первыми стали два брата: Мэйтлэнд и Райндхард, которые были настолько похожи визуально, насколько разными являлись по характеру.
Хитрый и своенравный Мэйтлэнд был покровителем воров и секретов, в то время как мягкий, любящий красоту Райндхард покровительствовал искусствам и даровал вдохновение.
Они не очень ладили между собой и, как правило, были всегда порознь. Единственное, что их объединяло, – это бесконечная любовь к младшим сестрам Беитрис и Сайл, которые в отличие от своих братьев были практически неразлучны.
Вечно юные девочки-близнецы помогали богине смерти Морриган отмерять жизнь всего живого и отслеживать, чтобы те, кому суждено уйти в мир мертвых, уходили вовремя»
– Отсюда открывается прекрасный вид, не правда ли? – радостно возвестил Райндхард.
Мы стояли в самом центре дугообразного моста в виде дракона. Луна над нашими головами закончила наливаться красным и теперь бросала алые отсветы, отчего казалось, будто все вокруг покрыто кровью. Покров иллюзий был сдернут, и теперь я видела, как впереди, прямо из пустоты, медленно прорисовывались контуры дворца. Казалось, их рисовал лунным светом невидимый художник. И теперь перед нами предстало озеро, в центре которого возвышался изящный дворец.