– Раньше, для того чтобы свести тебя в могилу, требовалось, чтобы ты убил свою истинную пару сам, – продолжил бог. – Но так уж вышло, что боги переменной благословили вас особой связью, что подтвердили люмининсцерии на балу.
О чем он толкует? Какое благословение? Какие люмининсцерии? Это же все бред. Однако мое сердце разбилось от отразившегося на лице Эридана ужаса. Он, судя по всему, полностью понимал, о чем речь, и у него не возникало сомнений на этот счет.
Страх закопошился в моем животе.
– Отныне вы два по цене одного. Умрет один – второй идет следом. Здорово, правда? Это как в сказках: «Жили они долго и счастливо и умерли в один день». Правда, в вашей версии «жили долго и счастливо» не будет.
Бог шагнул в мою сторону, вытаскивая из кармана артефакт, забравший душу Туригеллы. Как он у него оказался? Ведь я была готова поклясться, что видела, как Эридан убирал его в свой карман.
– Невозможно! – выпалил тот, хлопая по своим карманам и, судя по всему, ничего не находя. – Как ты…
– О, это такие пустяки! Я и не такое умею, – отмахнулся бог и застегнул на моей шее медальон.
Мне хотелось отпрянуть, хотелось убежать, хотелось вырвать этот треклятый артефакт и швырнуть в реку, но я не могла пошевелиться, от слова «абсолютно». Я даже не могла говорить. Бог задорно подмигнул, видя на моем лице смятение и намекая, чья именно это заслуга.
– Не делай этого! – взмолился Эридан.
– Ваша просьба рассмотрена и отклонена. Скажешь ей что-нибудь на прощанье? – участливо поинтересовался бог.
– Почему ты так ненавидишь меня, Райндхард? Что я тебе сделал?
– О, мой несчастный принц, с чего ты взял, что моя ненависть направлена именно на тебя? Есть персоны, которые заслуживают этого куда больше.
– Ты сам сказал, что изначально планировал мою смерть. Еще до того, как я попытался тебя обмануть.
– По-твоему, твоя смерть не может быть актом возмездия кому-то другому?
– Кому есть дело до бастарда?
Бог рассмеялся рваным каркающим смехом.
– Есть кое-кто, кому твоя жизнь крайне дорога. И я сейчас не об этой бедной девочке, которой так не повезло встретить тебя. Но довольно слов! Это милое создание отправляется в мир Мертвых на счет три. Если не успели попрощаться – не расстраивайтесь, вы все равно скоро встретитесь на той стороне.
– Нет! – Эридан отчаянно заколотил по сдерживающей его преграде.
– Раз!
Казалось, Эридан абсолютно спятил. Он кричал, срывая голос, и бил, бил, бил прутья своей клетки, бросался на них как дикий зверь и снова кричал.
– Два!
Мне было так страшно, что я едва ли не задыхалась. Мое сердце было готово уже сейчас разлететься на маленькие кусочки. Мои глаза перехватили глаза Эридана. Боль и отчаянье в его взгляде разрезало мою душу на части. По моим щекам покатились слезы.
Есть истории, которым не суждено закончиться хорошо. И, вилимо, наша история одна из таких.
– Три!
– Довольно! – раздался громогласный женский голос, за которым последовала тишина.
– Ну наконец-то! – возвел глаза к небу бог и отпустил от меня, полностью переключая свое внимание на нового участника сегодняшней ночи.
Горло свело от спазма, и я обессиленно повалилась на мост, не веря в то, что все еще жива.
Из воды вышла высокая стройная женщина в платье цвета морской волны. Длинные черные волосы до талии украшали ракушки, жемчужины, речные лилии и водоросли. Ее серо-зеленые глаза с ненавистью смотрели на бога. И эти глаза невероятно были похожи на глаза Эридана.
Выйдя из реки на берег, она медленно вышагивала босыми ногами с такой грацией, что это казалось неестественным. Поднявшись на мост, она подошла к богу и несколько долгих мгновений рассматривала его с нескрываемой яростью, а затем произнесла:
– Ну здравствуй, Мэйтлэнд.
Это имя прозвучало из ее уст как оскорбление.
– Мэйтлэнд? – Эридан вопросительно посмотрел на мужчину с золотыми глазами.
– Все верно, – хмуро ответила за него странная женщина. – Каким бы именем он ни представлялся и какую бы маску ни нацепил, он всегда останется вором.
– Что вы имеете в виду?
– Он бог воров, и его имя Мэйтлэнд. А бог искусств Райндхард – это его брат-близнец, – продолжила женщина.
Мэйтлэнд. Бог воров и секретов. Его имя всегда было синонимом острого ума и опасности. В балладах, посвященным богам, воспевались его находчивость, изворотливость, эксцентричность и непокорный нрав. Его сравнивали с необузданной стихией, которая сметет каждого, кто встанет на пути.
Его отец – Двэйн. Бог тьмы и ночных кошмаров. Один из трех верховных богов – творцов мира. А мать – Нэндэг. Богиня любви и изящества. «Старший сын Тьмы и Любви» – так его порой называли барды.