— A знаешь, сказалъ я, — будь здѣсь Саша Рындинъ, онъ непремѣнно бы насмѣялся надъ нами, сказалъ бы, что мы бабы, и умѣемъ заниматься только невинными разговорами…
— Саша мудрецъ, сказалъ въ свою очередь Вася.
— Это почему?
— A потому, что онъ все кулакомъ рѣшаетъ, — легче, думать не нужно!
— Да, отвѣчалъ я, — Петя Золоторенко не даромъ говоритъ, что думать труднѣе, чѣмъ даже зайца за хвостъ поймать. Пріятель мой опять расхохотался, къ величайшему моему удовольствію…
Вернувшись къ цвѣтнику, мы застали еще тамъ Герасима Иваныча; онъ былъ не одинъ. На скамьѣ, противъ его колясочки, сидѣлъ маіоръ Гольдманъ, по прозванію "командоръ", и разговаривалъ съ нимъ при помощи Савелія. Оказывалось, что этотъ сумрачный господинъ очень благоволилъ къ Лубянскимъ, отцу и сыну, и каждый день приходилъ послѣ обѣда къ этому мѣсту, гдѣ зналъ, что найдетъ Герасима Ивановича. Разговоры его съ нимъ были не многосложны: онъ справлялся о здоровьѣ больнаго, потомъ говорилъ о погодѣ и жаловался на своего вахмистра; но больной привыкъ къ нему, и его бесѣда съ командоромъ доставляла Васѣ каждый день часа два свободныхъ. которыми онъ пользовался для одинокихъ прогулокъ "на вольной своей волюшкѣ". Онъ не любилъ и избѣгалъ встрѣчъ съ вѣчнымъ обществомъ гостей, безъ которыхъ Ѳома Богдановичъ не могъ обойтись ни единаго дня икоторыхъ онъ, вѣчная суета, не способный самъ посидѣть ни минуты на одномъ мѣстѣ, повсюду таскалъ за собой и забалтывалъ до обморока, какъ насмѣшливо и презрительно выражался о немъ отецъ мой.
Командоръ сидѣлъ на скамьѣ и съ какимъ-то ожесточеніемъ курилъ свою трубку.
— Здравствуйте, ротмистръ, сказалъ ему Вася, подходя.
— Не ротмистръ, — маіоръ, поправилъ его тотъ.
— Ахъ, да, вы произведены, я слышалъ, — поздравляю, молвилъ и я, здороваясь съ нимъ.
— У-ѣз-жаетъ, проговорилъ Герасимъ Ивановичъ, глядя на сына.
— Это очень жаль, сказалъ Вася:- папа будетъ скучать безъ васъ.
— Я самъ… промычалъ маіоръ, пуская клубъ дыма изъ-подъ усовъ.
— И скоро ѣдете?
— Давно пора, да вотъ… Онъ не договорилъ.
— A вмѣсто васъ эскадрономъ будетъ командовать…
Я также не договорилъ и покраснѣлъ: мнѣ внезапно представилось, что маіоръ сейчасъ же спроситъ, откуда я это знаю, и что затѣмъ, уже "de fil en aiguille", всѣмъ сдѣлается извѣстнымъ, что я вчера подслушивалъ.
Но маіоръ прямо отвѣчалъ на то, что онъ почиталъ вопросомъ.
— Штабъ-ротмистръ баронъ Фельзенъ.
— Такъ онъ остается здѣсь? проговорилъ Вася, видимо избѣгая глядѣть на отца и на меня.
"И зачѣмъ это вздумалось мнѣ напомнить"! упрекалъ я себя внутренно:- "развѣ я не понимаю, что не надо произносить имя этого человѣка предъ бѣднымъ Герасимомъ Ивановичемъ!…"
— Да, отвѣчалъ Васѣ командоръ, и какъ бы съ злорадствомъ примолвилъ:- повозится недолго!…
— A почему такъ? не могъ я удержаться спросить.
— Въ гвардію вернутъ, угрюмо и нехотя пропустилъ онъ сквозь новое облако дыма.
— Ну, и прекрасно, пусть отправляется отсюда скорѣе! воскликнулъ я и съ торжествомъ поглядѣлъ на Васю.