Гроза прошла, было очень тихо.
Странно. Кажется, и ночью должны бы петь какие-нибудь птицы? Но, похоже, здесь такие не водились. Только вдалеке тихий вой дрожал на жалобной ноте. Опять волки? Воспоминание о белоснежных клыках (настоящий апокалипсис стоматологии) окончательно пробудило ото сна мои слабенькие мозги. Я обнаружила, что оставленный включенным светильник на столике теперь почему-то не светит. После небольшого эксперимента – я пощелкала выключателем – родилась гипотеза, что либо перегорела лампочка, либо миновавшая гроза натворила что-то нехорошее.
Хотелось добраться до туалета – и ради выяснения того, имеется ли там электричество, и, извините, по делу. Но спускать ноги из-под одеяла было как-то боязно. Мало ли какие парнокопытные «никто» затаились в темноте. Потому для начала я заглянула под кровать, свесившись вниз головой.
Под кроватью оказалось относительно светло: луна раскатала серебряную дорожку и здесь. Никаких монстров я не увидела, зато нашла подсвечник со свечой и коробок спичек. Чудесно! Прям целый клад.
Свет в ванной не зажегся, значит, все-таки отсутствовало электричество.
Потом я собралась продолжить просмотр грез, как вдруг…
Дверь в комнату бесшумно приоткрылась. Видимо, граф позабыл запереть ее после моего злосчастного купания. Из коридора повеяло жутким, темным холодом. Огонек свечи задрожал, но не погас. Наоборот, даже разгорелся ярче.
Я стояла как вкопанная и таращилась в ночную тьму. Хорошо, наверно, смотрелась – в цветастой пижамке, со свечкой в руке.
Откуда-то из глубин замка донесся глухой удар колокола. И не один. Тогда я поняла, что этот раскатистый замогильный звон рождается во чреве каких-то старых часов. Я явственно представила тускло мерцающий диск маятника, раскачивающийся с педантичной фатальностью судьбы. И витые стрелки на циферблате подошли к сакральному числу 12…
Точно. Ровно двенадцать ударов невидимого колокола заставили содрогнуться стены замка.
– Ой! – только и сказала я.
По коридору мимо дверей спальни прошли два женских силуэта. Белые одежды мягко струились, призраки вели тихую беседу друг с другом. Свои головы они обе за длинные волосы волокли за собой по полу.
Когда стих звук шагов, я бросилась к двери. Выглянула в темную трубу коридора.
Никого.
– Мяу?
Я чуть сама не стала привидением! Это Князь, рыжий изверг, подкрался ко мне сзади.
Кот прекрасно понял мою реакцию, и на широкой морде появилось откровенно самодовольное выражение. Он развернулся и махнул хвостом, давая мне знак следовать за ним.
Я всегда утверждала, что кошки умнее людей, только разговаривать не хотят. Мы им, видите ли, не интересны. И потому без лишних раздумий смело отправилась за провожатым.
Шустро переступая мягкими лапками, зверь вел меня сквозь ночь к загадочной, лишь ему ведомой цели. Хорошо хоть Князь щеголяет в ярко-рыжей шубе. Будь он черным, как полагается по законам жанра, я б давно потеряла его из виду и заплутала б в дебрях дворца.
И вот посреди бесконечного мрачного коридора, где от сплошных стен без дверей и окон я легко могла подцепить клаустрофобию, Князь притормозил. Он запрыгнул в глубокую нишу в стене (древние греки любили в такие ставить всякие амфоры) и, встав на задние лапы, передними стал доставать бронзовый рожок подсвечника. Но когти только скреблись о штукатурку: светильник был привернут слишком высоко. Высоко для кота, но не для меня.
– Зачем тебе он понадобился? – спросила я, положив руку на холодную бронзу. – В нем даже свечки нету. Бесполезный и пустой… Ой!
Под легким нажатием подсвечник будто отломился от зеркальной розетки, но остался висеть в сломанном на 90 градусов положении. Стена в глубине ниши, издав душераздирающий скрежет, вместе со светильником не спеша отъехала вовнутрь. Ну точно ржавая калитка. Из открывшегося проема повеяло сыростью и терпким запахом ладана.
Князь степенно сполз из ниши (или теперь уже окна?) на пол.
– Нам туда? – спросила я у зверя.
Но тот не удостоил меня ответом. Усевшись, он принялся самозабвенно умываться, с видом, будто важней его шкуры в мире штуки нет.
– Понятно. Значит, ваше высочество решило подождать тут. Ну и ладно, пойду одна.
Я перешагнула через «подоконник» во тьму. Ничего, Петр тоже не в ворота в Европу влез.
От сквозняка огонек свечи трепетал и грозил погаснуть. И я трепетала не меньше, спускаясь вниз по крутым каменным ступеням потайного хода. Любопытно, известно ли о существовании оного хозяину замка? А еще любопытно, где сейчас сам граф. Хотелось бы знать, как он отнесется к тому, что ночью я гоняюсь за его рыжим любимцем.
Лестница сменилась коридором, напоминающим каменную нору мышки-великана. Я старалась красться как можно тише, но шаги эхом разносились под сводами, пугая меня саму. А мне и без того было жутко страшно и страшно интересно.
К счастью, пока я уговаривала себя вернуться назад, тайный ход закончился небольшой деревянной дверцей. Поставив на землю подсвечник, уже весь исплаканный расплавленным воском, я сняла с ржавых скоб массивный брус, выполнявший роль засова, и робко потянула ручку.
Я стояла на пороге склепа. Ибо как иначе назвать сие мрачное помещение, заполненное морем горящих свечей?
Это было бы похоже на пещеру, если б не окна – или, вернее сказать, узкие прорези в стенах под самым потолком, поддерживаемым рядами колонн. Кольцо колоннады было столь плотным, а сами столбы неохватно толстыми – только войдя в круг этого каменного хоровода, я смогла увидеть что-то кроме свечей. Лучше б я этого не видела!
В центре склепа возвышалось жуткое сооружение – трехметровая пирамида, сложенная из скрещенных мечей и копий, воткнутых в землю. На наконечники и клинки были нанизаны человеческие черепа. Должно быть, их здесь не меньше полусотни. Уму не постижимо, как это сооружение до сих пор не развалилось! Его создатель обладал поистине дьявольским терпением.
В промежутках между иззубренными лезвиями и трухлявыми древками виднелось черное жерло колодца. 0 его глубине оставалось лишь догадываться. Как и о его предназначении, и о роли надземного «украшения».
Колоннада, окружавшая пирамиду, размыкала плотный ряд в двух местах: у дверей, ведущих, верно, в мир живых, и точно напротив. Там располагался величественный престол. Установленный на возвышении, высеченный из черного камня трон. Языки красноватого пламени окружавших его светильников едва отражались на маслянисто-гладкой поверхности.
На ступенях подножия сидели черный дог и белая лайка.
– Ой, а вы чего тут делаете? – удивилась я и хотела подойти…
Но Цербер, не поднимаясь с места, оскалил клыки и зарычал, а Цезарь разразился злобным лаем.
– Да что с вами? Цезареночек? Церберушенька? Вы меня не узнали? – спросила я и смело направилась к псам.
Собаки ко мне принюхались, замотали хвостами, но продолжали глухо рычать.
Вот в чем дело! Они охраняли хозяина. Граф был без сознания. Вокруг по ступеням расползались пятна крови. Бриллианты в браслетах сверкали, будто корунды.
– Боже мой! – воскликнула я. – Что случилось?!
Я не знала, что делать. Я прильнула ухом к его груди – сердце едва билось.
– Бегите за Мартой! – крикнула я псам. – Приведите ее скорей!
Собаки все поняли и исчезли.
Господи! Что делать? Я не знаю, чем помочь! Это так ужасно!…
Граф судорожно вздохнул. Ресницы дрогнули. Он открыл глаза.
– Слава богу! – обрадовалась я, помогая сесть. – Вы живы? Что произошло?
– Ничего, – сказал он тихо, растирая запястья. Растрепавшиеся, спутанные волосы падали на глаза, блестевшие каким-то безумным огнем.
– Вы можете встать? Я помогу, нужно вернуться в замок. Вам необходимо отдохнуть…
Граф оттолкнул мою руку. Поднялся, сошел со ступеней.