Джеймс сошел со ступеней, подошел к нам и, раскрыв Книгу, продолжил инструкцию уже менее официальным тоном.
– Для обряда воскрешения, – сказал он, – требуется кровь девственницы. Ею следует окропить черный алтарь, он же престол, – кивнул Джеймс на каменный трон.
Кажется, роль девственницы предназначалась мне.
– Постойте, – возразила Стелла, – но это очень опасно! Девочка слишком юна и неопытна. Она не справится. Почуяв кровь, фантом немедленно кинется к ней!
– Какой еще фантом? – спросила я с нехорошим предчувствием.
– Фантом-Который-Живет-В-Колодце! – уважительным шепотом пояснил Вик, показав пальцем вниз, в пол.
В растерянности я обернулась к Энтони.
Но он не смотрел на меня. Он стоял у самого края колодца, внимательно вглядываясь в непроницаемую тьму. Брр!… У меня бы давно голова закружилась.
– Мадемуазель будет вне опасности, – уверенно сказал Джеймс – Я позабочусь об этом.
– И все же позвольте мне занять ее место! – настаивала Стелла. Как-то неожиданно в ней проснулся альтруизм.
– Ты с ума сошла? – Джеймс начинал злиться. – Как ты себе это представляешь? Девственность – единственное условие невинности жертвы! Девственница может быть старой девой, может иметь за плечами опыт убийства, неоднократно преступить любые законы и все известные заповеди. Она может быть вовсе мужского пола, в конце концов! Но многолетний опыт семейной жизни и двое детей в этот список не входят!
– Я могу прочитать заклинание… – не сдавалась Стелла.
Все, кроме меня, стояли спиной к колодцу. И никто не увидел, как Энтони, сделав один лишь шаг, упал в зияющую черноту.
– Стой!!! – завопила я и, растолкав всех, бросилась к разверстанной пасти провала. Жалобно поскуливая, подбежали псы.
Тьма могильным холодом обдала лицо. Но, встав на колени, рискуя свалиться, я перегнулась через край, пытаясь уловить хоть малейший намек…
– Веревку мне! – решительно потребовала я. – Быстро!
– Я полезу туда, – сказал Вик.
– Даже не думай! – отрезал Джеймс – Он тебя почувствует и сожрет вас обоих. Спуститься сможет только она.
Откуда-то появилась длинная прочная веревка. Одним концом опоясали меня, другой закрепили на колонне.
Устроившись в петле вроде качелей и отталкиваясь от стенок ногами, я стала спускаться. На удивление, страха не было. Чего бояться, если веревку крепко держат трое опытных колдунов, а Джеймс для удобства даже засучил рукава у сутаны.
Колодец оказался не таким узким, как мне представлялось. К низу он расширялся, будто перевернутая воронка или, скорее, реторта алхимика. Отвесные стенки неровные, сплошь в выступах, впадинах, изъедены какими-то норами. Встречались вмурованные в камень черепа – одному я угодила пальцем в пустую глазницу.
Вниз я старалась не смотреть.
Глаза привыкли в темноте. И я различила в стене нишу, вернее дорожку, спиралью уходившую вниз, будто резьба на гайке. Раскачавшись на веревке, я смогла ухватиться за каменистую неровность и, повиснув на руках, нащупала пальцами ног выступ, на который вполне можно было встать. Босоножки я благоразумно оставила наверху – побоялась, что, сорвавшись с ноги, обувка попадет фантому прямо по лбу. Голыми пятками ступать было щекотно и колко, но я мужественно терпела.
Пройдя (или, вернее, проползя) так шагов двадцать, я наткнулась на что-то относительно мягкое. Радостный визг невольно сорвался с моих губ.
– Тс-с! – Энтони просто прикрыл мне рот ладонью. По-кошачьи бесшумно, он черной тенью скользил по проходу, прижимаясь спиной к стене.
– Тебе просили передать, – зашептала я тихо-тихо, следуя за ним, – чтобы ты не занимался ерундой. У Джеймса все под контролем…
Он остановился.
– Возвращаемся? – с надеждой спросила я.
– Погоди, – отмахнулся он.
Стена под рукой внезапно закончилась, открыв узкий лаз.
– Подожди здесь.
– Ну уж нет! – заявила я.
Тогда Энтони обрезал болтавшуюся у меня на поясе веревку и конец зацепил за выступающую из стены чью-то берцовую кость.
– Идем… – Он взял меня за руку. – Только тихо.
В узкий проход я едва протиснулась. Но дальше было не легче.
Не то щель, не то нора поначалу уходила перпендикулярно от колодца, потом резко шла вниз и кончалась коротким горизонтальным отрезком. Обрывался лаз мерцающим окошком (не больше слухового на чердаке какой-нибудь избушки).
– Вдвоем застрянем, – сказал Энтони и полез первым. Я ждала целую вечность. Уж точно больше минуты.
– Он там, – вернувшись, прошептал Тони. – Уже просыпается. Не думал, что он такой огромный. Четыре года вползал в меня по частям – и еще столько осталось!…
У меня мурашки по спине побежали. Стало страшно. Но интересно. Я поползла поглядеть. Высунувшись из «окошка», я замерла. Лаз кончался в стене под самым сводом пещеры. Размеры ее превосходили возможности моего воображения. Сравнить пещеру можно было, пожалуй, лишь с крытым стадионом для международной олимпиады, поставленным набок, как пасхальное яйцо, и сплошь увешанным сталактитами и сталагмитами из минаретов Тадж-Махала. В «куполе» виднелось казавшееся теперь крошечным отверстие колодца. Ужасно, просто невыносимо пахло горелыми спичками.
На дне пещеры, среди скал и булыжников, шевелился и вздыхал густой светящийся туман. Его мерцание, волнами переливающееся от сизого до огненно-бурого цвета, тусклыми всполохами освещало серые своды.
Особой разумности в данной бултыхающейся субстанции я не усмотрела. Однако, вспомнив, как в прошлом месяце в меня намертво вцепились его щупальца, необдуманных выводов делать не стала и поспешила ретироваться восвояси.
– Видела?
– Угу, – ответила я. – В тебя столько не влезет. Пошли-ка отсюда.
Обратный путь мы проделали молча.
Вернувшись к веревке, Тони лишних узлов путать не стал. Одной рукой крепко обнял меня за талию, ногой встал в петлю и дернул дважды – как было условлено. И мы тут же взлетели ввысь. Кажется, наверху нас уже заждались.
ГЛАВА 62
Пробуждение фантома
– Ну как? Слазили на разведку? – хмуро встретил нас Джеймс – Теперь, может, делом займемся?
Времени оставалось мало. Луна стояла в зените – ее круглый лик через отверстие в куполе крыши заглядывал ровно в жерло колодца. Над чернеющим провалом заструился легкий прозрачный дымок.
Меня как почетную жертву поставили в сторонке, обведя защитным кругом из густо насыпанной соли (четыре килограммовые пачки извели), куда воткнули десяток зажженных свечек и посверкивающих кристаллов. Попросили вытянуть вперед руку.
Джеймс раскрыл Книгу и взял уже хорошо мне знакомый ритуальный кинжал.
Вик подставил золотую, в самоцветах, чашу.
Энтони отошел подальше, встал возле черного трона.
Стеллу я не видела. Чтобы не упасть в обморок при виде кровавого зрелища, я зажмурилась и отвернула голову.
Джеймс громко и отчетливо прочел какое-то заклинание из Книги (полная тарабарщина, я ни слова не разобрала), и я ощутила легкий порез на ребре ладони. Кровь густыми теплыми каплями зашлепала в чашку…
– Боже мой! Только не это!… – раздался испуганный голос Стеллы.
Я распахнула глаза.
Черный престол окропила кровь. Но не моя. Моя едва накапала в узорчатую чашу.
Пролилась кровь Энтони. Сочась из раны, появившейся на его руке точно там, где лезвие кинжала коснулось меня, сбегая по пальцам, алые капли бисерным дождем падали на гладкий камень. Я видела это отчетливо, будто в замедленном кино: набухнуть на кончике пальца – сорваться в короткий полет – брызнув, удариться о твердый край – медленно скатиться вниз. Но то был лишь миг. Дальше время понеслось с ошеломляющей быстротой.