А по деревне с того дня поползли слуги - повитуха начала всем рассказывать, что Адалинда родила демона.
***
В тот день, успокоившись и тщательно все обдумав, Трой решил не возвращаться домой. Он долго бродил по деревне, расспрашивая прохожих, не встречали ли те в поселке сереброволосых людей. Но так ничего и не узнал. Некоторые старики рассказывали ему легенды о людях с серебряными волосами, но к делу они не имели никакого отношения.
Людей с серебряными волосами он не нашел ни в деревне, ни в соседнем городе.
И Трою не оставалось ничего другого, кроме как поверить Адалинде.
***
Адалинда ничего не могла сделать со слухами, распространяющимися вокруг ее ребенка. Она, молча сносила все насмешки и воспитывала своего малыша. Равнодушие, раньше испытываемое жителями деревни по отношению к ее семье, теперь сменилось ненавистью и страхом.
К счастью, Трой все же поверил, что Кайдус, его сын. Но он не мог, находясь в патруле, защитить ее от насмешек местных жителей.
Заработки Адалинды, раньше довольно высокие, все больше снижались.
Каждый раз, беря Кайдуса с собой на работу, она видела, какие взгляды бросали жители деревни на ее сына, грех которого состоял лишь в том, что он появился на свет с таким необычным цветом волос. Она ненавидела себя за то, что не в силах оградить малыша от всей этой злобы.
Единственными, кто смотрел на Кайдуса спокойно, был ее муж, и маленькие дети, еще не знавшие, что такое ненависть и презрение.
Ребенок, словно подтверждая свое второе имя, был очень тихим и замкнутым. Временами Адалинда даже боялась этого, а в ее голову начинали закрадываться сомнения, которые она тут же гнала прочь.
Кайдус всегда молчал, плача только тогда, когда был голоден.
Когда ребенок подрос, Адалинда начала замечать, какой умный у него взгляд. Кайдус всегда внимательно наблюдал за всем, что происходило вокруг.
Любовь и страх поселились в душе Адалинды. Он помнила счастье, наполнившее ее в момент его рождения, но помнила и страх, который испытала, первый раз увидев странный цвет его едва заметных волос. От этого воспоминания на ее глазах частенько появлялись слезы.
К началу Гринэя Кайдус уже вовсю ползал, но разговорчивей от этого не стал. Теперь, требуя еды, он больше не кричал, а лишь нетерпеливо дергал мать за край юбки. Стоило ей на мгновенье отвернуться, как он исчезал. Но она не волновалась, зная, что всегда сможет найти сына на небольшой лужайке, расположенной позади дома. Там он любил подолгу сидеть, смотря вдаль ничего не видящим взглядом.
Иногда Адалинде казалось, что сын понимает все, что она ему говорит. А говорила она с ним довольно часто. Рассказывала обо всем, что только могло прийти ей в голову: о том, как правильно ухаживать за домашними животными, о том, насколько остро заточен ее кухонный нож. О жизни на отцовской ферме, и сборе корений и лекарственных трав в соседнем лесу.
А порой они с сыном играли. Он указывал пальчиком на какой-нибудь предмет, а она говорила его название.
К концу Гринэя Кайдус начал понемногу ходить и полностью отказался от ее молока. Как и прежде, он выказывал свой голод дерганьем за юбку, но тянулся теперь не к ее груди, а к пище, стоящей на столе. Из-за этого ей пришлось готовить для него пюре из питательного корня Дерлит, которое он с аппетитом съедал.
***
За день тяжелой работы в поле, Адалинда получала всего 5 эрн. Вообще-то, обычно за такую работу платили пятнадцать, но женщина соглашалась и на пять, так как желающих ее нанять с каждым днем становилось все меньше. Однажды, возвращаясь домой с работы, она повстречала на своем пути охотника, умудрившегося подстрелить очень редкого в этой местности чешуйчатого зайца. Каким-то невероятным образом ей удалось уговорить мужчину продать ей четвертину зайца всего за 2 эрна.
Ей не было жалко этих денег - она хотела побаловать сына, которому сегодня исполнялся год.
Используя множество различных трав и корений, она приготовила для сына мясное рагу. Тщательно остудив, поставила перед Кайдусом большую миску, отложив себе лишь небольшую часть.
Мясо не было редкостью в доме Адалинды - Трой, возвращаясь со службы, всегда подстреливал в соседнем лесу какую-нибудь живность или дичь. Но чешуйчатые зайцы, мясо которых считалось редким деликатесом, ему ни разу не попадались. Их можно было встретить только в конце Аливея, когда они, в поисках пары, поднимались на поверхность. Остальное время эти животные проводили в норах, уходящих глубоко под землю.