- Моя страна, - повторяла девушка, как молитву. - Мой Хайялин…
Увести ее от Врат удалось не сразу. Маржана была сама не своя: бледная, заплаканная, она никого не слышала, казалось, вообще не замечала ничего вокруг, лишь цеплялась руками за каменную кладку и не отрывала взгляда от стен. Насмерть перепуганный Вотий едва не ревел от страха за сестру, держась из последних сил, остальные сосредоточенно разжимали ее пальцы, вцепившиеся в камень с неожиданной силой, и пытались оттащить девушку подальше. Кисс и Фтайка благоразумно помалкивали и держались в стороне.
Пришла в себя Маржана, лишь когда Врата скрылись из виду. До конца дня она была подавленна и молчалива. Ее спутники то и дело бросали на хайяри обеспокоенные взгляды и осторожно интересовались, как она себя чувствует. Девушка отвечала немногословно, чем беспокоила спутников еще больше.
Вскоре впереди, впервые за все дни пути, заблестела вода, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся ручьем, а потом вокруг стали осторожно, робко появляться травы, а иногда даже кусты - чахлые, слабенькие, едва живые, но и такая растительность показалась путникам прекрасной и до боли родной.
Постепенно пейзаж вокруг становился хоть чуточку, но приятнее, но путники недолго радовались изменениям. Вскоре им стало не до того. На их пути возникла новая преграда.
Графине довелось первой испытать на себе ее воздействие.
После памятного случая с ожившей статуей на "Бешеном кальмаре" Айна, и прежде частенько крутившаяся возле Дарилена, теперь и вовсе не отходила от колдуна ни на шаг.
Вот и сейчас она шла рядом с Даром, ощущая тепло его ладони (колдун, помогая графине переступить через разлегшуюся посреди дороги корягу, "позабыл" отпустить ее руку, и Айна предпочла не напоминать ему об этом), и, чтобы не переживать о том, что ждет их впереди, старалась думать о чем-нибудь, не имеющем отношения к выжженному Хайялину. Сначала она вспоминала семью, но вскоре ее мысли плавно переключились на мага, точнее, на его взаимоотношения с Киссом. На недавнем привале графиня заметила, как Дар и Кисс переглянулись, наверняка мысленно перекинувшись парой фраз, и запоздало отметила их удивительное сходство. Колдун и кот одинаково насмешливо щурили глаза, одинаково ухмылялись и прятали усмешку и уж очень похоже недовольно фыркали, когда их будили… Разве можно после этого сомневаться в верности подмеченного мудрым народом сходства животных и их хозяев?
Впрочем, отношения Кисса и Дара походили скорее на приятельские, нежели на отношения хозяина и обычного домашнего питомца. Даже когда Дарилен гладил жмурящегося от удовольствия кота, этот жест не выглядел покровительственным - он скорее наводил на мысль о дружеском рукопожатии. Казалось, кот и хозяин и понимали друг друга с полуслова - да что там с полуслова, им слова и вовсе были не нужны! Дар просто чувствовал, о чем думает его хвостатый любимец, а тот, в свою очередь, понимал мысли и чувства мага.
Айна украдкой вздохнула. Был ли у нее такой друг? Раньше ей казалось, что уж у нее-то полно друзей-приятелей. А теперь она сомневалась, в том, что вообще может назвать кого-нибудь из той, прежней жизни другом. После памятных событий в предгорском постоялом дворе она вообще стала относиться к окружающим с опаской и недоверием, словно каждую минуту гадала: предадут или нет? Беззаботная, легкомысленная и вздорная графская дочка, привыкшая получать все и сразу и гордящаяся своей родословной, уступила место осторожной пугливой девице с неясным происхождением, которая всюду была чужой. Ей было легко и уютно в компании новых знакомых, она чувствовала, что уже не может обходиться без них, а уж без Дара графиня и вовсе не мыслила своей жизни. И все же она боялась. Боялась назвать спутников друзьями, признать их дружбу, подпустить к себе. Их, в отличие от всего остального мира, графиня вовсе не считала способными на предательство - она перестала считать способной к дружбе себя. Увиденное в хрустальной глубине Ока богов льдистым осколком засело в сердце, больно царапая и не отпуская, как ни пыталась графиня растопить назойливую льдинку.
Айна снова вздохнула и вдруг почувствовала смутное беспокойство, нарастающее с каждой секундой. Мелькнула вдруг непрошенная, непонятно откуда взявшаяся мысль: да разве ее спутники - ее друзья? Нет! Айна подняла голову и затравленно огляделась вокруг, цепенея от ужаса. Со всех сторон на нее смотрели отвратительные, злобные полузвериные морды. Оскаленные пасти обдавали горячим зловонным дыханием, красные глаза горели бешенством, длинные лапы с острыми когтями тянулись к ее горлу. Они хотели разорвать ее, растоптать, уничтожить…