Друзья не понимали меня - но как я могла объяснить им нахлынувшее щемящее чувство, которого я никогда прежде не испытывала и которое не поддавалось описанию? Я не находила нужных слов.
То же непонимание я чувствовала у Врат. Врата предков - так называли их раньше. Таких Врат было семеро, они стояли в разных частях Хайялина и отражали разные периоды истории страны. Лишь самый последний никто не успел отразить… Только не спрашивайте меня, откуда я все это знаю. Я и сама не смогу ответить.
Тогда мои спутники видели лишь выцветшие под солнцем картинки, а я - живую историю. Так, словно сама была ее частью. Я слышала шум сражений, дышала пылью, клубящейся под копытами хайялинских скакунов - когда-то в других государствах они стоили целое состояние, - любовалась строящейся столицей Хайя-Тэром, восходила на престол с правителями и ликовала в толпе у трона. Я была там. Вместе с моим народом. Теперь я уже не сомневалась в том, что он действительно мой.
Наставник не выдержал к вечеру третьего дня странствий по земле Хайялина. Он присматривался к ученице, хмурился, видя ее поведение и наконец однажды, у костра на привале, спросил:
- Маржана, что с тобой происходит?
Спутники мага мгновенно насторожились, прислушиваясь к разговору.
Хайяри вздрогнула, подняла на Дарилена испуганный взгляд.
- Я не знаю, Дар. Я правда сама не знаю. Я чувствую… чувствую моих соплеменников… Тех, кто когда-то жил на этой земле. И я очень боюсь. Я знаю, мои слова кажутся глупыми фантазиями, но я не смогу объяснить лучше, не сумею рассказать так, чтобы вы поняли…
- Почему это мы не поймем? - не утерпев, влез в разговор рыцарь. Напрасно Дар бросал на него предостерегающие мрачные взгляды - на рыцаря это не произвело ровным счетом никакого впечатления. - Не так уж мы и глупы!
- Разве я говорю о глупости?! - вспыхнула хайяри.
- Тогда в чем причина?
- Возможно, в том, что вы - не хайяры…
Вотий недоуменно покрутил головой. Он, в отличие от сестры, не испытывал ничего столь пугающего. Лишь обычный мальчишеский восторг перед путешествием, сулящим новые загадки и приключения.
- Я что же… - мальчишка запнулся, подбирая слово, - ущербный, что ли? Я тоже хайяр. Почему я не чувствую ничего такого?
- А ты еще слишком мал, - отозвалась Маржана, устало проводя ладонями по лицу. - Ты просто не сможешь понять и вынести этого…
- А ты - сможешь? - немного обиженно буркнул Вотий.
Маржана не ответила, лишь вздохнула и, не смотря на теплый вечер, плотнее закуталась в плащ.
Ночью спутники слышали ее сдавленные рыдания, доносящееся из-под плаща, служившего и одеждой, и постелью. Подойти к ней никто не осмелился.
Весь следующий день Маржана, нарыдавшаяся ночью, была непривычно тиха, задумчива и отстраненно-равнодушна. Спутники пытались ее развеселить, растормошить, вызвать на разговор - без толку. Светомир предпринял несколько довольно неуклюжих попыток разозлить хайяри. Та смотрела на него, как на очередной глиняный черепок, и грустно улыбалась, приводя рыцаря в замешательство. Раньше подобного спокойствия и невозмутимости за хайяри не наблюдалось.
Впрочем, одна попытка Светомира все же увенчалась успехом. Воин брякнул наугад что-то неодобрительное о хайярах вообще и о том, что одной из них не стоит так убиваться по давно почившим соплеменникам в частности.
Маржана смерила сокола долгим осуждающим взглядом. Рыцарь слегка занервничал, опасаясь быть испепеленным на месте.
- Эх ты… Ничего ты не понимаешь, - горько протянула наконец девушка и безнадежно махнула рукой. И от этой безнадежности в ее словах и горького презрения рыцарю захотелось взвыть в голос.
Напрасно он мысленно ругал хайяри на чем свет стоит, вспоминая все ее прошлые проступки и выдумывая несуществующие новые. Давно проверенная тактика на сей раз не приносила желанного результата - тоска и уныние не сменялись злостью или хотя бы раздражением. Рыцарь промучился целый день и лишь к вечеру решил заменить мысленный диалог с девушкой диалогом настоящим. Он улучил время, когда Маржана ушла в неосвещенную костром темноту, как она выразилась, "подышать воздухом и предаться размышлениям", и отправился следом. То, что сама хайяри отнюдь не мечтает о беседе, более того - жаждет одиночества, рыцаря ничуть не смутило. В отношениях с противоположным полом Светомир Лучезарный никогда не страдал излишней застенчивостью.