К ногам спутников спускались широкие каменные ступени. Украшавшая их мозаика имитировала цветочный узор - посетители храма будто шли по цветущей поляне. Наступить на мозаику тяжелым сапогом, покрытым дорожной пылью, казалось верхом кощунства, и путники, повинуясь внезапному порыву, сняли обувь у входа в храм. Это было неразумно с точки зрения здравого смысла, но казалось единственно правильным при взгляде на тонкую работу мастеров, ушедших из мира задолго до появления Сиднара на хайялинских картах.
Автор древнего трактата о хайярах был прав: несмотря на войну, царившие вокруг запустение и разрушение, несмотря на века забвения, храм был цел и выглядел так, словно его построили пару-тройку лет назад. Единственное, что не смогло уцелеть, - витражи в окнах. Но за полтысячи лет разбитые окна - не самая страшная потеря…
Маржана зашла в храм первой. Она жадно рассматривала сверкающие белизной стены, мраморные плиты под ногами, высокие стрельчатые окна с осколками цветных витражей, уходящий ввысь купол, полукруг колонн, опоясывающий огромный зал, и не могла отделаться от ощущения неправильности увиденного. Перед ее внутренним взором стояла другая картина, видение того, каким храм был раньше, каким он должен быть на самом деле: узор из самоцветов на полу, мерцающие золотом звезды на бархатно-синем куполе, живые цветы, стоящие в мраморных вазах у каждой колонны - их выращивали рядом, в саду у храма, и меняли букеты каждый день, - витражи с изображениями богини Хайяримы и ее же статуя в центре зала, украшенная цветами и золотом.
Маржана обвела храм взглядом, увидела в глубине его статую и, осторожно ступая, будто по стеклам, подошла к ней.
Высокая, в два человеческих роста, богиня смотрела на хайяри ласково и немного грустно - как мать на выросшего ребенка, уходящего из отчего дома в свободную жизнь. Мягкие черты лица озаряла едва заметная улыбка, притаившаяся в уголках губ. Длинные волосы тяжелой волной ниспадали на спину богини. В мраморные пряди были вплетены мраморные же цветы. Скромное простое платье без украшений, лишь перехваченное на талии тонким пояском, мягкими складками спускалось до пола, скрывая ноги богини. В одной руке Хайярима держала охапку полевых цветов, другую положила на голову стоящего рядом олененка - смешного, на тонких разъезжающихся ногах, с торчащими большими ушами…
Перед статуей стоял алтарь - как и храм, он повторял форму цветка лотоса. Приходящим в храм полагалось возложить на алтарь любимые богиней живые цветы - считалось, что их аромат способен тронуть сердце Хайяримы, даже если пришедший провинился перед нею.
Маржана, чуть помедлив, опустилась на колени перед богиней.
- У меня нет цветов, - прошептала она. - Прости свою дочь, о Великая…
Сзади неслышно подошел Вотий. Без слов встал на колени рядом с сестрой.
Их руки коснулись алтаря одновременно. В тот же миг сквозь разбитое окно к алтарю скользнул солнечный луч, соединив узкую Маржанину ладонь и маленькую, еще детскую ладошку Вотия с обкусанными ногтями на исцарапанных пальцах. По нежному мрамору змейками пробежали тонкие молнии. Лепестки лотоса один за другим вспыхивали розовым светом, озаряя лица склонившихся над алтарем хайяров.
Когда загорелся последний лепесток, Маржана закрыла глаза и склонилась еще ниже, коснувшись лбом алтаря. И в тот же миг почувствовала…
…Она была матерью, закрывающей своим телом ребенка, мужем, насмерть стоящим на пороге дома в попытке защитить жену и детей, перепуганной девчонкой, тормошащей убитых родителей… Старухой, голосящей над могилами внуков… Младенцем, отнятым у матери чужими, равнодушными руками… Она была тысячей людей сразу, чувствовала их боль, ужас, отчаяние как свои собственные, умирала вместе с ними и воскресала, чтобы снова умереть. Она забыла себя, растворилась в других, перестала существовать, уступив место чужим сознаниям. Лишь сердце хайяри осталось прежним: трепетным, сочувствующим и неравнодушным к бедам других. И теперь оно разрывалось от боли, горечи, страха, тоски…
Казалось, этому не будет конца. Но кровавая волна схлынула так же быстро, как накатила.
Хайяри открыла глаза, покачнулась и оперлась об алтарь, чтобы не упасть. Рядом растерянно хлопал глазами перепуганный до смерти Вотий. Он видел то же, что и Маржана, но, в отличие от сестры, не чувствовал чужой боли. Богиня пощадила мальчишку, открыв ему ровно столько, сколько он смог вынести.