Десятилетний Дар воровато прячет руки за спину. У его Учителя замечательная кошка. Нет, магическими способностями она не обладает - обычная мурлыка, каких в сиднарских городах пруд пруди. Но взамен магии и телепатии у Лири есть безграничное терпение, позволяющее ей безропотно сносить выходки малолетнего сорванца, ученика Ианора, вздумается ли мальчишке погладить кошку, почесать за ушами или пересчитать ее усы и зубы и подергать за хвост, чтобы узнать, крепко ли он держится.
- Слушаю, Учитель! - но Учителя не так-то просто провести. И Дар, чтобы подтвердить свое внимание к предмету разговора (кстати, о чем говорил Ианор? Эх, опять прослушал…) и заодно отвлечь наставничье внимание, принимает заинтересованный вид и уточняет: - А почему так происходит?
- Потому, что у кровных братьев и сестер схожие ауры. Подробно строение ауры мы с тобой разберем позже, пока просто запомни. Если родителям-магам легче воспользоваться стихией огня, то и их детям "огненные" заклинания будут даваться легче, нежели, к примеру, "воздушные". Как ты помнишь (ведь помнишь?), каждый маг при необходимости может прибегать к силе любой из четырех стихий, но при этом одна из них всегда будет главной, излюбленной, требующей меньших затрат энергии. Тебе повезло: твой отец был вампиром, им всегда подчиняется вода, а мать - человеком, и кто-то из ее дальних предков повелевал пламенем. Поэтому тебе с почти одинаковой легкостью подчиняются обе стихии. Но далеко не все маги - такие везунчики. Да даже тебе при такой счастливой родословной вода куда ближе, чем пламя.
- И что, совсем-совсем никогда не может быть у братьев разных стихий? Никогда-никогда? - вот теперь Дар заинтересовался по-настоящему.
Наставник довольно усмехается. И тут же вздыхает.
- Нет, почему же. Редко, но бывает так, что родственников избирают разные стихии (заметь, не маги делают выбор, а сами стихии!). Чаще всего на одну семью одновременно обращают внимание земля и воздух. Но это редкие случаи, как правило, такие чародеи достигают больших высот и становятся одними из лучших…
- Земля и воздух? А земля и огонь - бывает? Или огонь и вода?
Наставник мрачнеет.
- Бывает. Но истории известные единичные случаи подобного рода. И не дай тебе боги встретиться однажды с такими магами…
- Но почему?!
- Потому что один из них живет взаймы. И его появление на свет не сулит нашему миру ничего хорошего…
Колдун недолго предавался воспоминаниям. Его прервали, и довольно бесцеремонно. В дверь забарабанили так, словно во дворце начался пожар.
Маг распахнул золоченые створки и увидел графиню и ученицу. Девушки были бледны и перепуганы, словно зайчата.
- Дар!
На Маржане лица не было. Хани трясло, как в лихорадке, ее глаза подозрительно блестели, слезы прочертили две влажные дорожки на щеках.
- Что случилось?! Ты вся дрожишь… Что-то с Вотием?! Да что стряслось?!
Из-за спины хайяри выглядывала не менее взволнованная Айна.
- Она все время плачет, - пожаловалась графиня, которая и сама чуть не рыдала за компанию с хани. - Только плачет и ничего не говорит…
Маржана не слушала ее, занятая своими мыслями. Вцепившись в рукав Наставника, впившись взглядом в его лицо, она повторяла, как заклинание: - Дар, я узнала! Я все узнала!
Глава 15
Дарилену и Айне пришлось приложить немало усилий, прежде чем хани вдоволь наплакалась, пришла в себя, и ее сбивчивая речь превратилась в более-менее связный рассказ о произошедшем.
…Маржана уже собиралась ложиться спать, когда в дверь ее комнаты постучали. Негромко, но настойчиво.
Хайяри отчего-то одолели дурные предчувствия. Девушка потихоньку вытащила из коробки кэй'ли (с некоторых пор она старалась держать "звездочки" под рукой. На всякий случай) и осторожно приблизилась к двери, с трудом сдерживая нервную дрожь.
Она опасалась зря - ее жизни ничто не угрожало. В отличие от спокойствия. За дверью обнаружилась целая делегация жрецов в балахонах. На лазурном фоне сияла золотая вышивка. Высшие.
Маржана перевела дух, но почти сразу и забеспокоилась. Что им могло понадобиться посреди ночи, когда все приличные хайяры сладко спят и видят не первый сон?
Вперед степенно вышел один из поздних визитеров.
- Божественная хани, позвольте нам войти. Мы хотим поговорить с вами.
Хани, напротив, не желала говорить ни со жрецами, ни вообще с кем бы то ни было. Она предприняла попытку отвязаться от неурочных гостей, прибегнув к откровенной грубости - накопившееся раздражение вкупе с напряжением последних дней давали о себе знать.